Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Между прочим, на этой неделе были убиты три человека. Криминальная полиция просто делает свою работу, — попытался он защитить следователей.

— И что они надеются найти, вскрывая могилу?

В этот момент до них донесся хруст, словно лопата разламывала прогнившие деревянные доски. От этого звука пепельное лицо Линды побледнело еще сильнее. Доктор Бартольди спустился в яму.

Линда на мгновение закрыла глаза. Она вцепилась в спинку инвалидного кресла так, что побелели суставы пальцев.

— Мне становится плохо, когда я думаю о том, что будет дальше, — сказала она, тяжело дыша. — Говорят, что волосы и ногти человека продолжают расти после смерти. Я не хочу даже представлять, как сейчас выглядит содержимое гроба.

Гомес все еще держал зонтик в руке. Стоя за инвалидным креслом Линды, он высунул язык и закатил глаза. Этот идиот просто не знал, когда остановиться.

— Это всего лишь упорный слух, — заметил Хогарт. — После смерти кожа человека сжимается. Уменьшается в размерах. Из-за этого ногти и волосы как будто выступают сильнее. На самом деле это всего лишь оптическая иллюзия.

— Вы бы слышали себя! Вы звучите так же мрачно, как моя сестра. Оптическая иллюзия или нет — выглядит все равно отвратительно.

Снова раздался треск и скрежет. Мужчины втроем поднимали из ямы прогнившие части крышки гроба, в то время как Гарек и Айхингер накрывали носилки брезентом.

— Я не думала, что они действительно зайдут так далеко. — Линда отвела взгляд. — Проводите меня к машине? Одной мне тяжело — колеса застревают в гравии.

— С удовольствием.

Она показала ему дорогу. Хогарт взялся за ручки инвалидного кресла и повез ее к выходу. Гомес и второй полицейский, который до этого стоял за ивой, последовали за ними. Линда оглянулась через плечо.

— Все это ради моей же безопасности, — раздраженно сказала она. — Но что мне вообще может угрожать?

— Возможно, Мадлен имеет отношение к автомобильной аварии ваших родителей, — осторожно сформулировал он свою мысль. — Сейчас умирает довольно много людей, которых вы знали. Может быть, Мадлен хочет разрушить и вашу жизнь?

— Мадлен сумасшедшая, вы это уже поняли, но она не стала бы никого убивать.

— Мадлен вас ненавидит! Вы уверены, что она не способна причинить вам вред?

— До сих пор я вполне неплохо справлялась и без полицейских рядом.

Как верно! Гомес шел в нескольких шагах позади них, перекидывая зонт через плечо. Такой телохранитель Линде действительно был не нужен. Если бы Мадлен внезапно выскочила из-за дерева, чтобы вонзить Гомесу ножницы в горло, он бы уже не успел дотянуться до своего оружия.

Они подошли к фургону Линды, который стоял перед западными воротами; под лобовым стеклом было приклеено разрешение на парковку для инвалидов. В нескольких метрах позади Хогарт заметил транспортное средство патологоанатомической лаборатории. Рядом, во втором ряду, стоял «ауди» Айхингера цвета черный металлик, только что из автомойки. Панорамный люк был открыт — как всегда, с показной небрежностью. Хогарт посмотрел на надвигающиеся тучи. Быть крутым означало, очевидно, мириться с тем, что дождь зальет твою машину и запасной галстук в боковом отделении промокнет.

Линда протянула Хогарту руку.

— Спасибо большое, дальше я справлюсь сама.

Она откинула подлокотники и педали и, подтянувшись за руль автомобиля, перебралась на водительское кресло.

Хогарт уже однажды наблюдал эту процедуру в кабинете Приолы. Эта женщина была удивительно сильной. В конце концов, она проделывала это упражнение несколько раз в день.

— Вы едете в академию? — спросил он.

Линда сняла колеса с инвалидного кресла и положила их на пассажирское сиденье.

— Утром, когда узнала об эксгумации, я взяла отгул. Поеду домой, приму таблетку от головной боли и отдохну. Не хотите зайти сегодня на кофе?

Он правильно расслышал? Еще вчера она собиралась подать на него жалобу в прокуратуру за ложь… Но, к его несчастью, это уже сделал кто-то другой.

— В знак примирения, — добавила она.

— Спасибо, но…

— С вами ничего не случится, обещаю. Мой дом под усиленной охраной. Вон там стоит Кевин Костнер, совершенно незаметно, с моим зонтом в руке. — Она кивнула в сторону полицейских, которые как раз садились в машину на противоположной стороне улицы.

— Спасибо, но у меня судебное заседание и еще несколько дел.

— Тогда удачи. Прощайте. — Линда закрыла дверь и завела двигатель.

Он смотрел ей вслед, пока автомобиль не растворился в потоке машин. Затем уставился на «ауди» Айхингера. Дело еще не было закончено. Он пошел обратно к могиле Боманов.

Глава 24

Хогарт перешагнул через желтую ленту ограждения. Какой в ней вообще был смысл, если ее никто не охранял и любой мог просто перелезть через нее? Впрочем, в это утро из-за надвигавшейся грозы на кладбище почти не было людей — некому было задаваться вопросом, почему между ивами разрыта могила.

Айхингер даже не обернулся, услышав шаги Хогарта.

— Привет, Хог. Как всегда, в нужное время в нужном месте. — С каменным лицом он наблюдал, как двое могильщиков вместе с Бартольди вытаскивали из ямы открытый гроб. Дерево прогнило и вот-вот могло развалиться. Очевидно, для похорон выбрали один из самых дешевых гробов.

— Осторожно! — крикнул Бартольди, когда гроб накренился набок.

Айхингер обернулся:

— Что тебе здесь надо?

— Я просто составил компанию Линде Боман.

— Похоже, вы отлично ладите, несмотря на то, что еще вчера она собиралась подать на тебя жалобу.

— Мы помирились, — заверил Хогарт. — Зато кто-то другой, пожелавший остаться неизвестным, настучал на меня.

Айхингер посмотрел на него так, словно хотел врезать ему по челюсти и столкнуть в открытую могилу. Конечно, он злился на Хогарта, потому что тот с самого начала оказался прав в деле двух сестер и выставил криминальную полицию в глупом свете. Расследования в еврейском и политическом окружении оказались пустой тратой времени — так же, как и все прочие версии, связанные с врачами и физиотерапевтами. Даже до Айхингера уже постепенно дошло, что они напрасно держали Курта под стражей. Но, похоже, все это превратилось в личную вендетту между Айхингером и Хогартом.

Следователь глубоко вдохнул, стараясь вновь взять себя в руки. Пусть себе злится! Хогарт тем временем разглядывал надгробие. Дата смерти казалась странной: редко бывает, чтобы супруги умирали в один день — да еще и в новогоднюю ночь.

— Как вам удалось уговорить Хаузера согласиться на эксгумацию Боманов?

— Он больше этим не занимается. — Гарек сплюнул на землю. — У него забрали дело.

— Не из-за того ли, что он знаком с сестрами?

— Хог, какое тебе до этого