Мельница ангелов - Андреас Грубер

Кто-то явно «помог» отправить издателя на тот свет — и Хогарт готов был поклясться, что это тот же самый человек, который устроил пожар в кассе медицинского страхования и убил врачей… а именно женщина, которая обычно работала кистью.

Глава 22

Подъем Хогарта к своей машине на горной дороге занял полчаса. Он подтягивался от ветки к ветке и по минуте стоял у каждого дерева, пыхтя и тяжело дыша. Но самое главное — он снова начал курить. Незадолго до того, как добраться до ограждения, он поклялся себе больше никогда не прикасаться к сигаретам, даже если ему вновь вскружит голову женщина уровня Мадлен Боман.

С грязной обувью, в разорванных брюках, пропотевшей рубашке и с исцарапанными липкими от смолы руками он плюхнулся за руль. Хогарт достал телефон: после потасовки в его квартире экран треснул, падение с обрыва тоже не пошло устройству на пользу. В таком виде за него на барахолке не дадут ни цента.

Сначала он позвонил Гареку. Разговор был коротким. Хогарт посоветовал направить криминалистов к разбитой машине Боманов, потому что серия убийств, вероятно, началась гораздо раньше, чем они предполагали. От Гарека он узнал, что криминальная полиция уже разыскивает Мадлен, но она не отвечает на звонки дома и не появляется ни в галерее Гримбальди, ни в выставочном зале крипты Михаэльскирхе. Пусть сейчас она и играла в невидимку, следователи наконец поняли, что художница причастна к этому делу.

Затем Хогарт позвонил в цветочный магазин в нескольких кварталах от своей квартиры и заказал букет роз. К нему он продиктовал текст для открытки: «Желаю вам скорейшего выздоровления, чтобы вы были в форме к нашему совместному ужину в стейк-хаусе», и попросил доставить букет в Вильгельминенспиталь для Элизабет Доменик.

Он поехал домой, где принял горячую ванну. Пока в гостиной звучала долгоиграющая пластинка Мадди Уотерса, он лежал в воде с закрытыми глазами. Пенная ванна с большим количеством травяных экстрактов была сейчас как раз тем, что нужно. Обработав ссадины, он принялся наводить порядок в квартире. Заодно выбросил в мусор все пачки сигарет. Удивительно, в каких местах у него были спрятаны «запасные» пачки. Около восьми вечера он сел в машину и направился в сторону Дунайской башни. Пора было кое-что выяснить с Линдой Боман.

Поселок, где находилось бунгало Линды, располагался между Старым Дунаем и так называемым отводным каналом, боковым рукавом реки. На этом клочке земли, окруженном водой с двух сторон, находился парк с Дунайской башней и высотными зданиями ООН-Сити. Сам поселок состоял из одноэтажных домов, между которыми было достаточно деревьев и лужаек, так что создавалось ощущение садового комплекса. Старый Боман знал толк в жизни.

Дом Линды стоял в боковом переулке улицы Штрандбадштрассе. Ее синий фургон был припаркован прямо перед зданием. На инвалидной коляске она могла без труда добраться от машины до входной двери.

Пока Хогарт звонил и ждал, он посмотрел вниз по улице. Синяя «тойота» стояла в просвете между деревьями. Двое мужчин неподвижно сидели в машине и наблюдали за улицей. Наконец он услышал, как колеса инвалидной коляски заскрипели по полу коридора. Линда открыла дверь. На ней была голубая водолазка и крупное ожерелье из камней и деревянных бусин. Как всегда, ее волосы были собраны в узел.

Никаких оскорблений. Женщина сняла узкие очки для чтения, обернула кожаный шнурок вокруг дужек и улыбнулась ему:

— Я не думала, что вы действительно придете.

Хогарт откашлялся.

— Я, конечно, не всегда говорю правду, но если даю обещание, то держу его. — Он достал из-за спины бутылку Château la Montagne. — Выпьете со мной коньяка?

Она посмотрела на него с сочувствием.

— Я уже приняла свои таблетки, но вы ведь не могли этого знать. — Она отъехала в сторону. — Входите.

В доме пахло мятой. Все комнаты были в светлых тонах: белые ковры, множество растений и акварели на стенах. В углу тихо побулькивал аквариум с переливающимися радужными рыбками. Потолочные светильники и многочисленные ароматические свечи создавали в комнатах уютную атмосферу — совсем не такую, как в помещениях Мельницы ангелов. Но стоило Хогарту услышать мягкие звуки радио, как у него невольно встали дыбом волосы на затылке. Love Deluxe в исполнении Шаде. Этот голос он узнал бы из тысячи. С тех пор как он побывал на Мельнице ангелов, с этим альбомом у него были связаны дурные воспоминания. Очевидно, сестры были куда больше похожи друг на друга, чем хотели признать, по крайней мере, в том, что касалось музыкального вкуса.

Хогарт огляделся. Большинство следов от инвалидного кресла тянулись по деревянному паркету между кухней и гостиной. В этом месте пол был затерт до зеркального блеска.

Немного поболтав ни о чем, они сели за кухонный стол. Бутылка коньяка осталась закрытой. Вместо этого Линда поставила на стол графин яблочного сока и спросила:

— Почему вы хотели со мной поговорить?

Хогарт откинулся на спинку стула. Наконец-то светская болтовня закончилась.

— Я хотел бы извиниться за свое поведение в академии.

— Во время вашего первого или второго визита? — перебила Линда.

— За оба. Сейчас вы уже знаете от инспектора Айхингера, что я, как следователь, занимаюсь разоблачением страхового мошенничества.

— Инспектор Айхингер не слишком вас жалует, — заметила она. Коротко улыбнувшись, снова стала серьезной. — Меня интересуют только два вопроса: над чем вы сейчас работаете и какое отношение эти расследования имеют ко мне?

— Я расследую пожар в Венской региональной кассе медицинского страхования, который, предположительно, был поджогом. Кроме того, я думаю, что этот материальный ущерб связан с убийствами Островского, Дорнауэра и Фальтля — с людьми, которых вы знали.

Линда осталась невозмутимой.

— Этих трех врачей наверняка знало много людей. Почему вы решили выйти именно на меня?

Вот в чем был ключевой момент. Видео. С этого все началось. Стоит ли ему вообще рассказывать Линде об этом?

— Некоторые улики привели меня к вам, но их украли из моей квартиры, — наконец сказал он.

— Кто их украл?

— Вероятно, ваша сестра.

Линда на мгновение замолчала.

— Вы знакомы с Мадлен?

— Вы сами предложили мне посетить ее выставку в крипте Михаэльскирхе.

— Ах да. Ужасные картины, не правда ли?

— Честно говоря… да! Кстати, этот синяк — тоже ее работа.

— Вы слишком близко к ней подошли?

— Похоже на то.

Линда не смогла сдержать улыбки.

— Мадлен всегда была более сильной из нас двоих. Мне жаль, что я вас в это