Мельница ангелов - Андреас Грубер

художница, получавшая странное удовольствие от написания маслом картин с изображением жертв чумы, казалась ключевой фигурой во всей этой неразберихе с исчезнувшими документами и жутко изуродованными телами.

Пока Хогарт перебирал в памяти все, что ему удалось узнать о Мадлен, он ехал на машине к западной окраине Вены, через район вилл, где находился дом Островского. В кассетной деке играла запись Джона Ли Хукера, помогая ему упорядочить мысли. Вскоре он вырулил на горную дорогу, ведущую вверх, к вершине Каленберга. Он собирался наведаться на Мельницу ангелов. Правда, он и сам не знал, чего хочет больше — застать Мадлен дома или найти мельницу пустой. Учитывая все преступления, которые ему вменяли, обвинение во взломе сейчас было бы ему столь же кстати, как защемленный нерв в спине.

Добравшись до плато, которое водители автобусов использовали как разворотную площадку, он сбавил скорость. Это было то место, где он ночью ждал Мадлен, чтобы последовать за ней до мельницы. Хорошо был виден замененный трехметровый участок ограждения, с обеих сторон примыкавший к ржавому помятому металлу. Должно быть, именно здесь два с половиной года назад Эрнест и Агата Боман сорвались на машине в ущелье. В ту ночь Хогарт заметил между деревьями отражение лунного света. Возможно, автомобиль до сих пор лежал там внизу. Во всяком случае, ректор Приола говорил, что его так и не подняли.

Хогарт остановил машину на повороте и вышел. Днем отсюда открывался ошеломляющий вид. Дунай, словно сверкающая лента, огибал скалы у подножия горы. Солнечный свет отражался в воде. Хогарт поставил ногу на ограждение и уставился в ущелье. При мысли о том, что машина может сорваться со скалы, у него закружилась голова. После гибели издателя многое изменилось — сестры поссорились, выплаты Фальтлю прекратились, а Линда разорвала отношения с Приолой. Возможно, смерть родителей вовсе не была несчастным случаем, как и якобы случайное падение Линды с лестницы. Черт побери, он хотя бы попытается взглянуть на машину после аварии.

Хогарт бросил пиджак на заднее сиденье. Пока не передумал, достал из багажника фонарик и вместе с телефоном сунул его в карман. Затем перелез через ограждение. Нога сразу же заскользила по щебню. Он вцепился в острый край металла и рассек ладонь до крови. На лбу выступил пот. Какая безумная затея. Один лишь взгляд в пропасть заставлял сердце бешено колотиться. То, что он испортит обувь и, возможно, брюки, волновало его меньше всего. Если он поскользнется на осыпи или споткнется о корень и не успеет ухватиться за дерево, можно было не сомневаться — он полетит в пропасть. Пусть туда лезут Айхингер или Гарек и рискуют шеей. Потом он снова подумал о брате и о ботоксе, который ему подкинули. Он должен вывести настоящего убийцу на чистую воду — и разбитая машина, возможно, была первым звеном в цепи длинной серии убийств.

Спускаясь по склону, перебираясь от дерева к дереву и углубляясь все дальше в лес, он чувствовал лишь запах грибов и опавших сосновых игл на влажной земле. Этот запах напомнил ему школьные походы. Как же настойчивы бывают ассоциации. В кронах деревьев щебетали птицы. Ниже солнечный свет пробивался сквозь стволы вертикальными столбами. Вдруг он подумал, что спуск, пожалуй, куда легче, чем обратный подъем к машине. Но возвращаться уже не хотел — зашел слишком далеко. Он карабкался от одной сосны к другой, обдирая руки, вытирая пот со лба, и вскоре смола уже липла к его лицу. Комья земли на подошвах становились все тяжелее, рубашка выбилась из брюк, а пот ручьями стекал по спине. Этот спуск не имел уже ничего общего со школьными походами.

Только Хогарт подумал, что чертовски упрям и мог бы сейчас спокойно сидеть дома, как вдруг ноги у него поехали. Он рухнул навзничь, ударился лопаткой о камень, сумел ухватиться лишь за какую-то ближайшую колючую ветку и стал скользить вниз. С криком он пытался вцепиться в корни, но скорость падения только росла. Увлекая за собой лавину щебня и комьев земли, он мог лишь прикрывать голову руками. Когда уже думал, что летит по высокой дуге в ущелье к берегу Дуная, он с силой врезался в дерево. Удар выбил воздух из легких. Сначала он безуспешно пытался вдохнуть. Затем постепенно овладел собой. Попробовал пошевелить руками и ногами.

К счастью, ничего не было сломано. Не считая пары синяков и ушибов, он отделался сравнительно легко. По обе стороны от него вниз сыпались мелкие камешки. Где-то совсем рядом раздался глухой металлический лязг. С трудом переводя дыхание, он попытался подняться, но, оглядевшись, тут же снова опустился на землю на предательски подогнувшихся ногах.

Сосна, за которую он цеплялся, висела над обрывом, держась за скалу одними корнями. Если бы дерево не затормозило его падение, он бы сорвался вниз. И лишь сокол, с криком круживший над ущельем, стал бы свидетелем его полета. На мгновение птица застыла в воздухе, а затем стремительно ринулась в бездну.

Руки Хогарта дрожали. Таких безрассудных поступков он не совершал с детства, когда вместе с братом лазал по каменоломням и исследовал пещеры. Когда они возвращались домой, обычно именно у Курта были разбиты колени и разорваны штаны, но выговор неизменно доставался Петеру, старшему. Тогда ему было двенадцать, а теперь уже за сорок, и, если не считать регулярных пробежек, он был совершенно не готов к подобным вылазкам.

Когда он снова, на дрожащих ногах, заглянул в ущелье, то увидел примерно в двух метрах ниже разбитый черный «мерседес», застрявший в расщелине. Капот был смят гармошкой, и его намертво заклинило в скале. Несколько камней, сорвавшихся из-под ног Хогарта, лежало на багажнике. Неудивительно, что машину до сих пор никто не достал. Вытащить ее можно было только с помощью вертолета. Даже задача извлечь из искореженного корпуса два тела представляла собой смертельно опасное дело.

Хогарт задумался, как спасателям удалось вытащить тела Эрнеста Бомана и его жены из груды обломков. И тут он заметил веревки, обвитые вокруг деревьев и закрепленные карабинами, концы которых свисали в расщелину. Видимо, по ним спасатели и спускались вниз. Он наклонился вперед, всматриваясь в глубину, и различил узкий выступ скалы, уходивший под обломки машины. По одной из веревок можно было спуститься на этот выступ, а оттуда — осмотреть автомобиль поближе.

Карабин держался надежно, веревка не была ни пересохшей, ни потрескавшейся. Обмотав ее вокруг тела, Хогарт осторожно спустился на пару метров вдоль скалы, пока не коснулся ногами выступа. Рядом с ним висел перевернутый «мерседес», зажатый