Мельница ангелов - Андреас Грубер

регулярно проходить обследования в клинике невролога Харальда Дорнауэра. Рентгеновский снимок пятилетней давности показывал, что пластины и винты до сих пор оставались в ее в теле.

Хогарт и раньше мог более или менее восстановить ход событий, но затем они с Татьяной наткнулись на документы, от которых у него по спине пробежал холодок. Судя по всему, это были копии тех самых материалов, которые убийца похитил из архива Больницы императрицы Елизаветы. Согласно медицинскому отчету и памятной записке врача, Линда не просто по неосторожности упала с лестницы в родительском доме, а стала жертвой ссоры со своей сестрой. Мадлен напала на нее и нанесла несколько ударов колющим предметом в область бедра. Лишь потеряв сознание, Линда пошатнулась назад и скатилась вниз по ступеням.

То, что прежде выглядело как обычный бытовой несчастный случай, теперь оказалось попыткой убийства. Пока в 1988 году Островский оперировал позвоночник, Фальтль занимался ножевыми ранениями. Была повреждена артерия, однако Фальтлю удалось остановить кровотечение и спасти ногу Линды. Две фотографии показывали, как выглядело ее бедро после операции: кожа и мышцы были сшиты после множества глубоких проколов, оставивших уродливые перекрестные шрамы — следствие почти дюжины сильных ударов.

Хогарта замутило. Он отвел взгляд от снимков. Значит, Линда знала и доктора Фальтля. Из документов следовало, что главный врач Островский был близким другом семьи Боман. Вероятно, именно поэтому дело так и не дошло до заявления в полицию — ссору удалось выдать за несчастный случай. Но зачем Фальтль тогда сделал копии всех записей, фотографий и документов?

Хогарт развернул пленку с негативами и поднес ее к свету. Снимки были почти полностью недоэкспонированы — за исключением светлых пятен, ничего не было видно.

— Посмотри на это, — сказала Татьяна, показывая фотографию окровавленных ножниц.

Орудие преступления! Они по самую рукоять торчали в бедре Линды — Фальтль извлек их во время операции. Невольно Хогарт вспомнил Островского и Дорнауэра, тела которых тоже были изуродованы ножницами.

Он свернул пленку.

— Эта женщина сумасшедшая.

Словно в подтверждение его слов, Татьяна достала из бумаг психиатрическое заключение. После нападения на сестру Мадлен несколько месяцев проходила лечение в венской психиатрической клинике на Баумгартнер-Хёэ. Многочисленные отчеты описывали ее состояние как патологическое: болезненная ревность, но интеллект выше среднего. Она страдала поведенческими нарушениями, маниакально-депрессивным расстройством и проявляла суицидальные наклонности. Ее бабушка, также страдавшая маниакально-депрессивным расстройством, покончила с собой в психиатрическом центре Штайнхоф, предшественнике Баумгартнер-Хёэ. По сути, одного такого заключения уже было бы достаточно, чтобы признать Мадлен недееспособной.

Хогарт отложил отчет в сторону. Его передернуло от мысли, что он едва не оказался в постели с этой женщиной, которую еще недавно так страстно желал. До сих пор он считал себя человеком со здравым смыслом и хорошим знанием людей. Но эти документы открывали иную, пугающую сторону Мадлен, которую он не разглядел в такой степени.

— Зачем врачу понадобилось хранить все эти бумаги?

Вопрос Татьяны вернул Хогарта к реальности. Разумеется, должна была существовать причина, по которой Фальтль годами держал эти документы в камере длительного хранения, а ключ почти невозможно было найти в его квартире. Речь могла идти только о деньгах. Единственное в папке, что они еще не изучили внимательно, был пожелтевший конверт.

Хогарт разорвал его и достал сберегательную книжку.

— Вот тебе и ответ.

Татьяна тихо присвистнула.

— Пятнадцать тысяч евро, — прошептала она и тут же огляделась по сторонам, но в кофейне на них никто не обращал внимания. — Оформлено на некоего Кевина Баллока.

Имя Кевин было модным много лет назад. Хогарт вспомнил фотографию, стоявшую в прихожей Фальтля на комоде… младенец на руках у красивой молодой женщины. Возможно, Кевин был внуком пожилого врача.

— Мы можем оставить сберкнижку себе? — прошептала Татьяна.

— Ты с ума сошла? — Хогарт выхватил у нее книжку и запихнул все бумаги обратно в папку. Пришла пора звонить Гареку. Хотя он еще не до конца понимал, как все связано, было очевидно: речь идет о шантаже, а деньги, мошенничество и угрозы вполне себе обычные мотивы для убийства.

Хогарт набрал номер Гарека и попросил криминалиста прийти в кафе Zum Basilisken.

— Черт! — выругался он, повесив трубку.

Татьяна вопросительно посмотрела на него:

— Проблемы?

Хогарт постукивал ложечкой по пустой чашке.

— Прекрати, ты меня нервируешь. — Татьяна положила руку ему на плечо. — Лучше расскажи, что случилось.

— Айхингер допрашивает Линду Боман в академии, Гомес обыскивает кабинет твоего отца, а Гарек не может приехать — он с криминалистами в лаборатории исследует остатки ботокса в духовой трубке. Кто-то из них троих подъедет, как только сможет. А если появится Айхингер, мне придется придумать объяснение, откуда у меня эти документы.

— Айхингер — это тот красавчик, да?

— Собираешься его очаровать?

Татьяна усмехнулась:

— Думаешь, у меня есть шанс?

— Ну, если ему нравятся маленькие панк-рокерши.

Она выпрямилась.

— Я не такая уж маленькая. На следующей неделе мне будет семнадцать, и вообще, я играю на басу лучше, чем Сид Вишес.

— Ну да, это, конечно, все меняет, Спайдер.

Татьяна надула губы.

— Почему ты не скажешь ему правду, Хог?

— Плохая идея.

— Ага! — Татьяна приподняла бровь. — Отец упоминал, что между тобой и этим Айхингером что-то произошло. Давай рассказывай!

Хогарт пристально посмотрел на нее. Он слишком хорошо знал свою племянницу. Эта девчонка не отстанет, пока не выведает все до мельчайших подробностей. Возможно, эта история вообще навсегда отобьет у нее желание стать детективом. Поэтому он заказал себе еще один кофе и пепси лайт для Татьяны, затем откинулся в кресле.

— Пять лет назад так называемый «майдлингский бордельный скандал» наделал немало шума в прессе, — начал он.

Татьяна подперла подбородок руками и внимательно слушала. Хогарт объяснил ей, что основа любой детективной работы — будь то журналист, эксперт, частный или страховой следователь — заключается в добывании информации. А поскольку большая часть информации так или иначе находится у полиции, возникает вопрос: как получить доступ к данным полицейского компьютера.

Обычно процедура выглядела так: коллегу по телефону вызывали на совещание, а в это время сотрудники, используя чужой пароль, чужой служебный номер и соответствующий ведомственный код, входили в систему с его компьютера и копировали данные на флешку. Иногда дело доходило до того, что они делали запросы через налоговую службу, уголовный реестр или иммиграционную информационную систему. Это могли быть самые разные данные: от простых личных сведений — есть ли у человека долги, обязанность платить алименты или скрытые телефонные номера — до информации о транспортных средствах, месте жительства, судимостях, хранении оружия, либо о том, разыскивается ли человек как свидетель.

Поскольку по всей Австрии ежедневно выполнялись