Мельница ангелов - Андреас Грубер

между камнями. Машина врезалась в расщелину с такой силой, что даже землетрясение не смогло бы ее освободить. Все четыре колеса были спущены, колпаки отсутствовали, стекла разбиты, а решетка радиатора и бампер свисали с кузова рваными клочьями. На двери со стороны пассажира и на крыше еще виднелись следы гидравлических ножниц, которыми спасатели разрезали металл, чтобы извлечь тела. Прижимаясь к скале, Хогарт подобрался к машине и заглянул внутрь. Ключ зажигания был вынут, бардачок пуст. Кожаные сиденья разбухли от дождя, как и меховые накладки на руле и рычаге переключения передач. Одометр показывал более 215 тысяч километров, а стрелка топливного датчика вяло застыла в красной зоне.

Несмотря на то что машина превратилась в хлам, на ней все еще держалась эмблема «мерседеса». До падения этот автомобиль восьмидесятых годов был настоящим образцом элегантности. Судя по наклейке на разбитом лобовом стекле, техосмотр был просрочен на два с половиной года.

Хогарт отцепил веревку от пояса, присел и заглянул под машину. Поскольку обломки висели под углом, он смог пробраться под днище. Ось хоть и не сломалась, но была полностью деформирована. Под машиной стоял ужасный запах мочи и помета. Похоже, он только что заполз прямо в жилище куницы. Впрочем, одежда у него и без того была безнадежно испорчена, хуже уже не будет.

Он осветил фонариком днище автомобиля. Между колес заглянул в моторный блок. Хотя он не был механиком, за время своей работы страховым следователем уже проверил несколько аварийных машин на предмет манипуляций. У двадцатипятилетнего «мерседеса» проще всего было бы вывести из строя тормозные шланги. Хогарт провел пальцами вдоль шланга от тормозного диска, как вдруг в кармане брюк завибрировал телефон.

— Черт, — выругался он.

Он даже не попытался выбраться из-под машины, отложил фонарик в сторону и с трудом вытащил телефон. Возможно, это перезванивала Элизабет Доменик из офиса страховой компании.

— Алло? — прохрипел он.

— Хогарт? — Это был голос Кольшмида, как всегда донельзя раздраженный. — Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, какой завтра день.

Если бы Хогарт не знал его лучше, он мог бы подумать, что руководитель выездной службы «Медеен энд Ллойд» обладает сверхъестественной способностью звонить своим фрилансерам именно тогда, когда он больше всего их раздражает.

— Кольшмид, я перезвоню вам через час…

— Нет, не перезвоните, вы вообще никогда не перезваниваете! — закричал маленький человек с напомаженными волосами. — Как продвигается ваше расследование? Могу ли я уже сообщить коммерциалрату Расту какую-то хорошую новость?

«Да, передайте Расту, что я лежу посреди огромной кучи куничьего дерьма», — мысленно ответил Хогарт. На заднем фоне слышалось, как страховой менеджер нервно щелкает стержнем шариковой ручки.

— Я… — Хогарт вздрогнул, когда что-то прыгнуло на крышу машины. Он напрягся и затаил дыхание.

— Что?! — рявкнул Кольшмид.

Животное пробежало по крыше, а затем — по крышке багажника. Должно быть, это была та проклятая куница, которая загадила все пространство под машиной.

— Я работаю вместе с Элизабет Доменик, — выдавил Хогарт. Он нервно смотрел между своих ног на выступ скалы, но ничего не мог там разглядеть. — Пока еще слишком рано для конкретных выводов. Мы ждем результатов химической лаборатории, куда…

— У фрау Доменик произошла авария! — перебил его Кольшмид.

— Что?! — Хогарт невольно дернулся и ударился головой о днище машины.

— В ее машину врезался грузовик. С сегодняшнего утра она в больнице Вильгельминенспиталь. Боюсь, на ее помощь мы больше не можем рассчитывать.

Хогарт стиснул зубы, чтобы не выругаться.

— Как она?

— Как ей может быть с переломом ребер, сломанными ногами и сотрясением мозга?

Во рту у Хогарта пересохло.

— Когда она сможет покинуть больницу?

— Откуда мне знать? Это сейчас имеет значение?

Кольшмид был душкой — как всегда, крайне чуткий. Хогарт не знал, о чем еще можно было говорить с этим человеком.

— По крайней мере, она успела доставить образцы в лабораторию на Розенштайнгассе еще до аварии, — добавил Кольшмид, когда Хогарт промолчал. — Однако результат будет не раньше завтрашнего полудня.

— Мне нужен еще один день.

— У вас его нет! — рявкнул Кольшмид.

Куница все еще топталась по машине. Хогарт пнул кузов ногой, пытаясь согнать животное. В ответ раздался пронзительный визг зверя, пробравший его до костей. Это звучало так, будто кошке наступили на хвост.

— Расследование идет в настоящий момент довольно тяжело. Я подозреваю, что за пожаром стоит не просто вандализм…

— Послушайте, меня интересует только пожар в кассе медицинского страхования — был ли это поджог или нет. Все остальное нас не касается. О боже, боюсь, этот разговор я веду с вами не в первый раз, — вздохнул Кольшмид. — К счастью, сейчас вы подписали пункт о неконкуренции.

Сердце Хогарта замерло.

— Что я подписал?

Кольшмид на мгновение замолчал.

— Вы что, не читали договор? — На секунду в голосе Кольшмида даже послышалась едва заметная насмешка.

— Конечно, читал, прежде чем отправить его по факсу. — «Хогарт, ты полный идиот!» В тот же момент он понял, что его карьере пришел конец. Кольшмид вставил в текст договора пункт о неконкуренции, который он не заметил, потому что в спешке проверил только финансовые условия.

— А я еще удивлялся, почему вы без возражений приняли договор — это на вас не похоже. — Кольшмид глубоко вздохнул. — Если к завтрашнему вечеру вы не разберетесь со страховым случаем по региональной кассе медицинского страхования к нашему полному удовлетворению и нам придется выплатить страховую сумму, пункт о неконкуренции обязывает вас в течение следующих шести месяцев работать только на нашу страховую компанию и только на наших условиях. Кроме того, мы не обязаны возмещать вам ни расходы, ни какие-либо издержки. О надбавках и суточных вы тоже можете забыть, и, кроме того, мы потребуем обратно авансовый платеж.

Эта паршивая крыса его подставила! Больше он никогда и пальцем не пошевелит ради этого скользкого типа, даже если тот приползет на четвереньках, потому что все его сотрудники лежат в больнице с переломами и сотрясениями мозга. Не говоря ни слова, Хогарт разорвал связь. Ему хотелось швырнуть телефон в ущелье. Вместо этого он яростно бил ботинком по кузову машины и орал во всю глотку, пока снова не смог нормально дышать. Обессиленный, он лежал на спине и смотрел на днище автомобиля. Издали он услышал, как куница торопливо карабкается по скале и убегает прочь.

Внезапно Хогарт рассмеялся. Не только из-за этого мерзкого зверя, но и из-за своей руки, которая все еще находилась между колесами внутри машины. На протяжении всего разговора он держал пальцами тормозной шланг. И только теперь увидел, что шланг аккуратно перерезан. Он представил, как в ту морозную снежную новогоднюю ночь Эрнест