Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Вероятно, я все равно рано или поздно вышел бы на Мадлен.

— Будьте осторожны. Она ловушка для мужчин. — Линда взглянула на его правую руку. — Вы не женаты, верно? А та молодая девушка, которая сопровождала вас в академию, не ваша дочь.

— Моя племянница.

Вдруг Линда рассмеялась, и напряжение мгновенно спало с нее. Ее плечи опустились, и впервые она улыбнулась по-настоящему свободно.

— О боже, страховой следователь и его племянница, — покачала она головой. — Мне с самого начала ваша история про автомеханика казалась странной.

Хогарт вопросительно посмотрел на нее.

— Посещая меня в моем кабинете, вы упомянули, что знакомы с Анной Хаузер, женой прокурора, поскольку она якобы оставляла свой автомобиль в вашей мастерской для ремонта. — Линда сделала паузу. — У Анны Хаузер вообще нет водительских прав — ее всегда привозит в академию муж.

Хогарт пожал плечами:

— Серьезная ошибка.

— Возможно, вы допустили и другие ошибки, — предположила она.

Возможно. Но чутье редко его подводило. При мысли о женщине-амазонке с тяжелыми серебряными кольцами и глубоким вырезом, облаченной в длинную черную тунику, у него пробежал холодок по спине. Теперь, когда он был почти уверен, что за взломом стоит Мадлен, до него начало доходить, почему она флиртовала с ним на выставке, а затем пригласила к себе на Мельницу ангелов. Вероятно, она тоже заметила, что он лгал, что он никакой не автомеханик, а его предполагаемая дочь вовсе не хотела изучать искусство. А когда он еще и стал расспрашивать ее о сестре, она увидела только один выход: ей нужно было выяснить, что он знает, кто он на самом деле и зачем шпионит за ней и Линдой. В конце концов она проникла в его квартиру, где и нашла видео. Хогарт удивился самому себе. Он ведь на мгновение подумал, что она флиртует с ним потому, что он такой обаятельный и привлекательный мужчина. На самом деле он был просто идиотом, который позволил хладнокровной женщине обвести себя вокруг пальца. В отличие от Мадлен Линда была совершенно другой.

Она с любопытством изучала его.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Вы гораздо мягче, открытее и чувствительнее вашей сестры.

— Я не думаю, что вы имеете право утверждать такое. — Она смущенно отвела взгляд в сторону.

— Конечно нет, извините. Мне также жаль, что вас часами допрашивала криминальная полиция.

— Пустяки, их интересовала только Мадлен.

— Вы знаете, где она сейчас находится?

— Вероятно, на своей выставке… — Линда насторожилась. — Полиция ведь не думает, что Мадлен имеет отношение к убийствам?

Хогарт не ответил.

— Я вас умоляю, это же смешно. По какой причине?

— Мадлен хотела уничтожить все документы, подтверждающие, что она психически больна и что именно она виновата в вашем несчастном случае, — предположил Хогарт.

Линда покраснела.

— Вы это знаете? Даже историю с…

— Ножницами?

Она тяжело вздохнула.

— Я надеялась, что это никогда не всплывет.

— Поэтому вы скрыли, что знали жертв, чтобы никто не нашел совпадения с прошлым вашей сестры?

— Вы не понимаете. Если кто-то снова поднимет эту старую историю, репутация семьи будет запятнана, и, хуже того, если выяснится, что Мадлен психически больна, ее могут поместить в лечебницу…

Это было невероятно. Неужели эта женщина не понимала, о чем шла речь?

— Но это уже не просто нанесение телесных повреждений ножницами. Теперь это убийство!

— Это просто смешно! — воскликнула Линда. — Зачем Мадлен кого-то убивать?

— Она убила тех трех врачей, которые знали о нападении с ножницами, чтобы скрыть свое психическое заболевание. Затем она замела все следы и уничтожила документы, которые связывали вас с жертвами убийств.

Линда рассмеялась.

— Я не криминальный психолог, но это довольно слабые предположения. И почему это произошло именно сейчас?

— Возможно, Фальтль снова попытался шантажировать ее после двух с половиной лет перерыва.

Линда выпрямилась в инвалидном кресле.

— Что?

Хогарт на мгновение замолчал. На заднем плане слышался лишь мягкий голос Шаде. Ему хотелось прикусить себе язык.

— Альфред Фальтль шантажировал вашего отца, — тихо сказал он.

Лицо Линды побледнело. Она подняла руки ко рту, словно сдерживая крик.

— Фальтль, тот хирург? Эта сволочь… — выдавила она сквозь пальцы и машинально разгладила рукой шерстяной плед на коленях, будто пытаясь согреть бедро.

Она посмотрела на Хогарта.

— Мадлен знала об этом? — И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Как единственной наследнице после смерти наших родителей, ей наверняка попали в руки выписки с банковского счета отца. Но она ни слова об этом не сказала.

Хогарт сглотнул, заметив, как в глазах Линды собираются слезы. Очевидно, прямо сейчас рушился весь ее мир. Ему вообще не стоило ввязываться в это расследование и навещать Линду в академии. И зачем он всегда вмешивается в чужие дела.

— Как долго длился этот шантаж? — спросила она холодным, отстраненным голосом.

— Семнадцать лет.

— Семнадцать лет… — повторила Линда. Она провела тыльной стороной руки по щекам. — Я прошу вас оставить меня одну… и, пожалуйста, заберите коньяк с собой.

Хогарт, с бутылкой в руке, стоял перед домом и некоторое время смотрел на луну, которая как раз показалась из-за Дунайской башни и залила улицу молочным светом. Фонари уже не горели. Тем не менее он различал двух парней, которые все еще сидели в синей «тойоте». Почему ребята из группы наблюдения всегда ездят на таких броских машинах?

Он рассеянно сунул руку в карман пиджака. Пусто. Конечно. Чего бы он только не отдал, чтобы сейчас выкурить сигарету.

Глава 23

На следующее утро ровно в восемь часов в дверь Хогарта позвонил почтальон, чтобы вручить экспресс-письмо. Увидев эмблему земельного суда рядом с австрийским орлом, Хогарт почувствовал, как его желудок сжался до размеров грецкого ореха. Бледно-зеленые конверты с окошком, отпечатанные на переработанной бумаге, никогда не предвещали ничего хорошего. Венская прокуратура передала заявление Айхингера в суд, и это письмо содержало повестку для Хогарта — его вызывали на слушание для установления состава преступления, как было указано. Заседание назначили в тот же день, на 13:15. Судью звали Маргарет Браунсторфер — и это тоже не сулило ничего хорошего. Недаром ее прозвали «железной леди» — по сравнению с ней Маргарет Тэтчер показалась бы мягкой и уступчивой дамой.

Хогарт смял повестку. Обычно подобные разбирательства затягивались на недели, но, если речь шла о чьих-то личных интересах, бюрократические механизмы начинали работать значительно быстрее. И Айхингер, и прокурор Хаузер, похоже, хотели как можно скорее избавиться от него. Но он не доставит им такого удовольствия. Хотя ему явно стоило подготовиться к крепкому выговору от судьи. Лучше всего было бы явиться в зал суда вместе с доктором Флизеншухом.