Город прощения - Лэй Ми

– Ничего, просто в последнее время плохо сплю. – Чжэн Сунлинь держал сигарету в зубах. – Кстати, связались с директором Бао?

Лицо хозяйки мгновенно помрачнело.

– Нет. – Она указала на женщину. – Вот, я только что просила ее помочь посмотреть, можно ли найти в интернете какую-то информацию…

Чжэн Сунлинь моргнул.

– Может, обратиться в полицию?

– Я уже ходила в участок. Там сказали сначала постараться связаться, а если совсем не будет вестей, тогда к ним… – Хозяйка вздохнула. – Полиция еще спросила, не задолжал ли Шанъи денег и не сбежал ли.

– Не может быть, – фыркнул Чжэн Сунлинь. – Дела у директора Бао идут отлично.

Хозяйка на мгновение застыла, беспокойство на ее лице усилилось.

– Я просто боюсь, что с ним что-то случилось. Если задолжал – ничего страшного, вместе подумаем, как вернуть… – Она потеребила свой передник и осторожно спросила: – Разве вы не знакомы с Шанъи? Может, он натворил чего?

– Я вел дела с директором Бао, но мы не особо близки. – Чжэн Сунлинь выкинул окурок за дверь. – Не волнуйтесь так, в этой сфере давление большое, уехать и развеяться – это нормально. К тому же… – Он поднял руку и несколько раз помахал. – К тому же у вас и с закусочной хлопот полон рот.

– Да, других талантов у меня нет, живем с дочкой на мои заработки, – беспомощно сказала хозяйка. – Если б не необходимость работать, я уже давно побежала бы его искать.

Чжэн Сунлинь усмехнулся:

– Дела идут хорошо?

– Сойдет! – Хозяйка скривила губы. – Справляемся.

Чжэн Сунлинь поднял миску с кашей, его тон стал рассеянным:

– Никто вам не досаждает?

– Нет. – Хозяйка выглядела удивленной. – У меня крошечная лавка, кому я нужна?

– Угу, угу… – Чжэн Сунлинь вытер рот. – Одинокой женщине легко стать жертвой… Но раз нет, то и хорошо. – Он достал из кармана визитку и положил на стол со словами: – Сестрица, раз уж мы познакомились, значит, это судьба. Если что-то случится, звоните мне.

Хозяйка еще больше озадачилась:

– Случится?

– Эх! Я просто так сказал. – Чжэн Сунлинь махнул рукой. – Я так или иначе кое с кем знаком. Если понадобится помощь – обращайтесь.

Хозяйка замешкалась, затем взяла визитку:

– Ладно. Тогда заранее спасибо.

– Не за что.

Чжэн Сунлинь поднялся и сунул пятьдесят юаней под миску с кашей. Хозяйка засуетилась, отказываясь. Чжэн Сунлинь, не дав ей договорить, развернулся и вышел из закусочной. Хозяйка, глядя ему вслед, покачала головой и сунула купюру в передник.

Обернувшись, она встретила взгляд женщины и пожала плечами:

– Эх, братец… сердце у него доброе, только ведет себя как-то странно.

Женщина тоже улыбнулась:

– Да.

– Говорит мне про опасность, про неприятности… – Хозяйка все еще выглядела недоумевающей. – Я же никого не трогаю, ни с кем не ссорюсь, просто хочу спокойно жить; неужели кому-то я не по нраву?

Женщина тоже достала купюру, положила на стол, поднялась и похлопала хозяйку по плечу. Ее лицо вдруг стало серьезным.

– Не волнуйтесь, ничего не случится, – произнесла она.

Щеки худые, подбородок заостренный. Глаза узкие и длинные. Нос прямой и высокий. Возможно, из-за того что это была фотография из школьного дела, на ее лице не было улыбки, она выглядела немного напряженной. Присмотревшись, можно было уловить в ее взгляде оттенок скорби. Плотно сжатые губы еще больше подчеркивали решительное и упрямое выражение. Волосы черные, но без блеска, выглядели так, будто девочка недоедала.

Это была Су Линь в пятнадцать лет. С тех пор как она пропала весной – летом 1994 года, не осталось больше никаких изображений или видеоматериалов. Ни в школе, ни дома. Казалось, жизнь этого ребенка с самого начала никто не фиксировал. При прочих равных о ней забывали. Так какой же будет ее внешность более чем через десять лет, когда ей перевалит за тридцать?.. Хотя фотографии в полный рост нет, но по форме лица и черепа можно предположить, что рост у нее будет не слишком низким, характерные черты глаз сохранятся, как и постоянное чувство незащищенности и настороженность в глазах. С возрастом лицо может раздаться вширь, поскольку условия жизни вряд ли идеальны и она, вероятно, будет выглядеть старше реального возраста…

На момент исчезновения Су Линь еще не окончила старшую школу, и даже если она незаконно получила документы на новое имя, шансы продолжить образование у нее крайне малы. Это означает, что у нее нет высокооплачиваемой работы. Из-за необходимости разделить с кем-то жизненные тяготы она, возможно, рано начала встречаться с представителями противоположного пола; ее привлекают в основном мужчины постарше, но поддерживать долгосрочные близкие отношения ей трудно. В жизни она довольно молчалива и незаметна, не склонна к конфликтам. Однако при остром противостоянии склонна решать проблемы насильственными методами. Возможно, имеет судимости. Проблемы в семье затрудняют адаптацию к брачной жизни, вероятность создания семьи довольно низка, а если семья и есть, отношения между супругами, скорее всего, прохладные. Вряд ли у нее есть дети.

Что касается ее жизненного опыта за эти более чем десять лет, его можно себе представить. Несовершеннолетняя девочка, пытающаяся выжить в полной изоляции и без поддержки… Она, возможно, скиталась по разным местам, занималась тяжелым физическим трудом, даже неприглядной работой. Могла принимать алчное присвоение за любовь, любую фальшивую доброту считать спасительной соломинкой. Жизненные трудности изранили ее до предела; возможно, она опустила руки, но не исключено, что закалила свои шрамы в толстую броню…

Тлеющий окурок обжег пальцы Фан Му. Почти одновременно боль вырвала его из глубокой пучины размышлений. Он ущипнул обгоревший фильтр, бросил в пепельницу, растирая покрасневший палец, но боль становилась все сильнее.

К этому времени уже глубоко стемнело, в здании оперативного отдела полиции горело лишь несколько окон. Фан Му уставился на лежащие на столе копии материалов дела; на него так же молча смотрело наивное лицо Су Линь. Фан Му поднялся, подошел к окну и, глядя вниз на улицу, по-прежнему заполненную движущимися машинами, изо всех сил пытался изгнать из головы одну мысль.

Однако другое лицо становилось все отчетливее. Затем нахлынули различные звуки, сцены и даже