Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Эта слабая ничтожная женщина разделалась с ним, как с последним студентом, выставила его на посмешище перед Большим Хозяином и придурком Скуластым и теперь стала распорядительницей его жизни. Он не мог оторвать от нее глаз. Владик был изумлен и унижен, ведь одно незначительное движение пальца – и все… ВСЕ! И не будет воздуха, солнца… «Нет, у меня в руке тоже оружие. Посмотрим, кто кого! Главное, не спешить».

– Только… только я могу позаботиться о твоей жизни… Я обещаю… – произнес, глотая слюну, Владик. – Брось пистолет, дура…

– Я сама позабочусь о своей жизни… – услышал он бесстрастный скрипучий голос.

Страх, всплеск унижения за неотмщенное поражение на ночной дороге или излишняя уверенность в себе заставили Владика вскинуть пистолет и выстрелить, но звука выстрела он не слышал: пуля Любы сразила его раньше.

Командировки в бывшие братские республики – на Кавказ и в Среднюю Азию – закалили и научили бороться за право жить корреспондентку ежедневной газеты «ЖИЗНЬ».

Люба подошла к убитому Владику, опустилась на колени, взяла пистолет, из которого он только что стрелял в нее, нашла в кармане его куртки свое удостоверение и ключик от наручников, но подняться уже не смогла…

Отдохнув немного, она отползла от трупов и попыталась освободить себя, но это оказалось не так просто – руки были стянуты слишком близко одна к другой и ключ при всякой попытке выпадал из пальцев. Наконец в голову пришла счастливая мысль: Люба зажала ключ между зубами и поднесла к нему руки…

Минута-другая – наручники звякнули об землю. Люба массировала затекшие кисти. Когда полегчало, она оторвала рукав рубашки и заново перетянула рану. Рядом валялась сухая валежина. Люба подтянула ее к себе и, опираясь на нее, встала на ноги.

Заткнув за пояс пистолеты и не теряя бдительности, она направилась к дороге. Каждый шаг отдавался пронзительной болью, кружилась голова, и временами казалось, что вот-вот она упадет и никогда не поднимется, но, всякий раз преодолевая слабость, она продолжала свой бесконечный путь. Через час деревья поредели, и уже слышна была дорога.

Кювет она преодолевала на четвереньках, две или три машины пронеслись мимо, но ни одна не остановилась. Вот «Волга». Впереди чей-то «Запорожец», но людей поблизости не было. Она подошла к «Волге»…

Особняк Руслана Ивановича в этот час жил своей обычной жизнью. Сменилась охрана, служившая и проживавшая на казарменном положении в лабиринтах обширного владения, подъехали строители, тщательно и ответственно, под постоянным наблюдением охранников, завершавшие строительные работы на территории участка, чистили, скребли, пылесосили все уголки холуи… Садовник расчищал от сорняков две новые прямоугольные клумбы вдоль парадного въезда…

В красивые высокие окна щедро лилось утреннее солнце. Руслан Иванович был, можно сказать, счастливейшим человеком: он никогда не болел, не принимал никаких лекарств, а нервная система была удивительнейшим образом сбалансирована под его организм, характер, привычки. Какое бы негодование, ярость ни вырывались у него по любому поводу и в любое время суток, он запросто справлялся с ними самыми простыми и естественными способами, и ничто не могло помешать его здоровому крепкому сну.

Руслан Иванович принял душ, хорошо, с удовольствием побрился, причесался, надел свежую белую рубашку, небрежно закатал рукава и деловито вошел в кухню. Первый завтрак он всегда готовил себе сам: апельсиновый сок, кусок мяса в микроволновой печи, кофе из тщательно перемолотых крупных гватемальских зерен – все аппетитно, красиво, в полном одиночестве.

В эти минуты он анализировал день минувший и успевал составить подробный план на день текущий. Он обладал отменной памятью и никогда ничего не забывал. Все промахи, оплошности и грязь вчерашних дел на свежую голову не казались ему ни страшными, ни опасными. То великое, что удалось сделать, явно перевешивало любые неизбежные шероховатости.

Выбрав момент, он отошел от плиты и, взяв со стола трубку радиотелефона, набрал нужный номер…

Люба сидела в «Волге» и отрешенно смотрела, как впереди тарахтел на холостых оборотах оставленный кем-то «Запорожец». На какие-то мгновенья она теряла сознание или впадала в сон, но тут же пробуждалась и видела ту же картину: коптящий «Запорожец». Обескровленное лицо ее было бледно и неподвижно, сознание все чаще покидало ее, она не могла ни крикнуть, ни позвать на помощь, не было даже сил стонать… Неожиданно затрещал зуммер телефона, и это вернуло ее к действительности, она поискала глазами, откуда исходил звук: телефон лежал на газетной полочке… Пора было что-то предпринять… Она поняла, что, несмотря ни на что, ее жизнь пока что не принадлежит ей…

Она вытащила из-за пояса пистолет и выстрелила в замок зажигания, с трудом выбралась из машины и, едва передвигая ноги, добралась до «Запорожца», влезла в кабину и положила руки на руль…

Что-то нужно было нажать, повернуть… Она долго и мучительно вспоминала свои неглубокие навыки управления дедовским «Запорожцем», наконец прикрыла рубашкой заткнутые за пояс пистолеты, включила первую скорость и развернулась…

Телефон в «Волге» продолжал трещать.

Навалившись на дверку, изо всех сил напрягая волю, чтобы не отключиться, Люба вела машину по шоссе.

Пожалела, что не взяла из «Волги» радиотелефон: могла бы уже позвонить Емеле, в милицию, в редакцию… «Если бы Емелька был рядом».

Как раз в это время Емеля, в синяках и кровоподтеках, в грязной, разодранной одежде, плелся по центру Москвы; он окончательно пришел в себя, но силы были на исходе. Его толкали слева и справа, обходили, если замечали заранее, но никто не обращал на него внимания и уж тем более никто не предложил помочь.

Как-то незаметно и очень быстро все мы превратились в людей с замороженными душами, в общество, где никто никому не нужен, где каждый боится каждого, где любовь превратилась в «сексуальные отношения партнеров», а такие понятия, как сострадание, совесть, долг, честь, и вовсе выброшены за ненадобностью. И каждый заботился о себе сам… И не дай Бог, если кто увидит твою одинокую слабость! Подтолкнут, свалят, а все нажитое отберут…

Много часов Емеля шел по улицам гигантского города, видел, как он проснулся, ожил, как покатились по пустым еще улицам первые троллейбусы, автобусы, как стало вдруг тесно и шумно от тысяч и тысяч куда-то спешащих безразличных людей.

Впрочем, он и не рассчитывал ни на чью помощь, он хотел лишь поскорее добраться домой и немедленно связаться с Любой.

Глава 7

Руслан Иванович все чаще поглядывал на часы и не на шутку разнервничался – от кретинов-телохранителей не поступило никаких известий. Что еще могло стрястись? Какую кашу еще они заварили?.. Мобильный телефон Владика молчал.

Не допив кофе, Руслан Иванович взял радиопереговорник, предназначенный для переговоров с обслугой и охраной внутри особняка.

– Подавай машину, – коротко бросил он и положил на стол трубку. Поднялся наверх. Через несколько минут в