Шарлатанка - Аманда Скенандор

Дарл кивнул, Ал схватил Тоби за руку.

– Само собой, миссис док.

У нее сдавило грудь, когда они исчезли в толпе, но очередь посетителей требовала ее внимания.

Солнце висело над самым горизонтом, залитым оранжевым светом, когда компания вернулась. Лицо Тоби было перепачкано шоколадом, на руки налипла грязь. Он бухнулся рядом с ней, сияя от радости. Глазки-бусинки Кита тоже довольно блестели. Тусия была уверена, что завтра с утра они проснутся от боли в животе, а может, он уже у них болит.

Не успела Тусия послушать об их приключениях, как снова вошел посетитель. Она погладила Тоби по голове, одними губами сказала «спасибо» Дарлу и вернулась к работе.

Горелки и подвесные фонари освещали ярмарку и ночью. Тоби с Китом уснули у ног Тусии и не проснулись, когда все наконец собрались, ей пришлось перенести их в повозку. Когда она уложила их спать в фургоне, часы показывали без десяти двенадцать.

Тусия наконец высвободилась из вдовьего наряда и юбки с кринолином, и, хотя очень устала, было невыносимо надевать ночную сорочку на пыльное и потное тело. Надев рабочее платье, Тусия направилась к реке, чтобы искупаться.

Неподалеку за дубильней она нашла тропинку через дубраву, где широкий и пологий берег едва виднелся за сплетением ветвей. Вокруг квакали лягушки, гудели насекомые, легкий ветерок волновал листья. Должно быть, чудесно ощутить холодную илистую воду на ноющих мышцах и раздраженной коже.

Раздвинув ветви, Тусия замерла, проглотив вздох. Меньше чем в десяти шагах спиной к ней, натягивая брюки, стоял Дарл. Его мокрые волосы сверкали в лунном свете, капли стекали по спине, крест-накрест перечеркнутой полудюжиной шрамов. Ее взгляд опустился ниже, к изгибу ягодиц, когда он натянул брюки и застегнул их.

Закусив губу, Тусия сделала шаг назад, надеясь исчезнуть за деревьями до того, как Дарл ее заметит, но наступила на груду веток, которые предательски затрещали и захрустели.

Дарл резко обернулся.

– Прости, я просто… Я не видела… Я не знала, что ты здесь.

Дарл перевел взгляд с нее на деревья и обратно, потом его плечи и кулаки медленно расслабились. Его грудь покрывали темные волосы, канавкой спускавшиеся между мышцами пресса к поясу брюк.

Он кашлянул, и Тусия отвернулась, проклиная себя за жар, обдавший ее лицо.

– Прости, – пробормотала она снова. – Я пришла сюда, только чтобы быстро искупаться.

Краем глаза Тусия увидела, что Дарл натянул рубашку. Он застегнул все пуговицы, кроме двух верхних, сел на ствол поваленного дерева, отвернувшись, и стал обуваться.

– Что у тебя со спиной? – выпалила Тусия, не успев подумать о том, что это бестактный вопрос.

Дарл глянул на нее через плечо, потом продолжил натягивать носок.

– Тюрьма.

Тусия подошла, перешагнула ствол и села рядом с ним.

– Мы в кандалах прокладывали железнодорожные пути.

– Мы?

– Хьюи и я.

Рассказ Дарла

Дарл яростно ненавидел отца. Чтобы не сталкиваться с ним, почти каждый вечер он ускользал из дома в сарай к работникам. Лучше спать на жесткой земле, чем в постели, если в таком случае не придется прятаться от ремня или кулака. К тому же Дарл не мог пройти через кухню, не вспомнив о докторе, который приходил зашивать его губу. Папаша дал Дарлу глотнуть виски и сам сделал два глотка, а потом держал его за плечи, прижимая к столу, в то время как док сунул ему в рот деревяшку и взялся за иглу.

Дарлу тогда было шесть лет.

После этого он дважды пытался сбежать к бабуле. Она никогда не называла его уродливой шавкой, не била ремнем, когда он отставал от всех, работая в поле. Но оба раза папаша ловил его и избивал до синяков. Губа у Дарла еще не заросла, и во второй раз кулак отца разорвал швы, так что старому доку пришлось вернуться.

В конце концов рот зажил и Дарл стал больше успевать в поле. Его пожалел один из работников, который помнил его мать, он говорил, что она была хорошей женщиной, и сожалел, что Дарл никогда не видел ее. Этот человек научил Дарла всему, что умел сам, а умел он много, ведь он начал работать еще до войны и у него были золотые руки.

Дарл полюбил работу, как свинья любит грязь. Инструменты обрели для него тот смысл, которого не смогли ему дать ни буквы, ни люди.

Когда Дарлу исполнилось четырнадцать, старый мастер умер. Дарл плакал. Втайне от отца, который назвал бы его рохлей и треснул бы кулаком, чтобы дать реальный повод для слез. И Дарл взял на себя всю работу по ремонту и строительству, которую раньше делал его учитель.

Он надеялся, хотя и не хотел себе в этом признаваться, что его папаша начнет им гордиться. Что он хоть разок скажет: «Отличная работа, сын». Но все, на что тот был способен, – это кивнуть головой.

Через несколько лет Дарл стал пить и драться, как отец. Один косой взгляд или невежливое слово, и обидчик лежал пластом. Папашу он не ударил ни разу, хотя с годами старик становился все более свирепым. Но каждый раз, работая кулаками, он представлял, что бьет отца.

Он мог бы стать копией папаши и уже был близок к этому, но судьбоносная встреча в баре одного городка изменила все.

Мальчишка – так думал о нем Дарл, хотя ему самому еще не исполнилось и семнадцати, а мальчишке не было и двадцати – сказал что-то про его шрам. Как правило, Дарл игнорировал такую чушь, но в тот день папаша распекал и бил его за то, что сеялка забилась, а ветряная мельница не крутится. Неважно, что у Дарла было всего две руки и он, черт побери, уже занимался починкой загона для свиней.

И вот, когда в тот вечер мальчишка указал пальцем на Дарла и сказал своим приятелям, что его, должно быть, кто-то принял за сома и подцепил удочкой за губу, Дарл оттолкнул свой стакан с виски. Он встал, подошел и избил мальчишку до полусмерти. Такое происходило не впервые, но на этот раз ему попался племянник мэра городка. И его не просто выставили из бара, а швырнули в тюрьму.

Судья приговорил его к шести месяцам исправительных работ за нарушение порядка и еще шести месяцам за нападение на мальчишку, в результате которого, как Дарл узнал на суде, тот ослеп на один глаз. А когда стало известно, что Дарл наполовину черный, судья накинул ему еще два года.

В тюрьме Дарл продолжал сквернословить и драться, друзей не завел, зато не раз получал порку. Но