Обещание на крови - Лиз Мистри

– В течение многих лет со мной работало множество психиатров, и они утверждают, что вероятность того, что я нанесла увечья, крайне мала. Это значит, что это был один из близнецов, и мы все знаем, что детская жестокость является чертой характера будущих серийных убийц. Однако некоторые психиатры склоняются к мысли, что это было не насилие, а своеобразный способ попрощаться – некий похоронный ритуал, если угодно. Именно поэтому власти решили разделить близнецов. Поскольку мать умерла, а близнецы были еще маленькими, им дали новые личности и поместили в систему опекунства анонимно. Записи об их прошлом засекретили, поэтому теперь мы пытаемся снять гриф с их дела, чтобы понять, где они находились последние пятнадцать лет.

Джеззи отпила воды.

– Конечно, судя по записям с видеокамер, на которых есть мой сталкер, по показаниям Бенджи Хендри и заявлениям моей матери, именно мой брат ответственен за убийство Кларков и мое преследование. И крайне важно выяснить, где он находится. Также важно понять, где сейчас находится моя сестра, поскольку ей может угрожать опасность.

Теперь она была готова перейти к самой трудной части.

– Прошлой ночью я заставила себя мысленно вернуться в то время, когда я, Саймон и Мхаири жили во второй спальне. Это не может служить убедительным доказательством, но я вспомнила, как мой брат выходил из комнаты матери с окровавленными руками, когда я выносила ведро с экскрементами. Повторюсь, это воспоминание может быть неточным или ложным. Оно могло вырасти из предположения; и мы никогда не узнаем, так ли это. Не могу не подчеркнуть, что нам нужно быстро найти близнецов. Уверена, мой брат – мой сталкер и убийца, а моя сестра – потенциальная жертва.

На место недоверия пришла ошарашенная тишина, и в комнате повисло напряжение, словно грозовое облако, готовое разорвать всех на своем пути, – и все уважение, которое Джеззи заслужила, будучи преданным делу офицером полиции, кажется, улетучилось. Старший инспектор Дик нарушил гнетущую тишину, и его слова врезались Джеззи в кожу, будто ножи.

– Вы можете поверить, что она прошла полицейский психологический тест? С таким-то прошлым? Ее надо было отсеять в первых рядах. Такие, как она, не нужны шотландской полиции.

Поморщившись от боли, Джеззи опустила голову, сморгнула слезы, выступившие в уголках глаз. Позади нее скрипнул стул, и строгий голос суперинтенданта раскатился по комнате. Каждое его слово уничтожало все аргументы Дика.

– И все же она смогла. У детектива-констебля Соланки идеальное личное дело – ну почти. Результаты ее психологического теста были лучше, чем у многих – включая твои, Тони, – но, более того, детектив-констебль Соланки честно открыла нам свое прошлое, хотя не обязана была этого делать, поскольку ее дело проходит под грифом «секретно». И не только это: она добровольно систематически проходит психологическое освидетельствование. И еще, вопреки твоему мнению, детектив-констебль Соланки – именно тот преданный, проницательный полицейский, который нужен в наших рядах. Уверен, у тебя полно дел с наркотиками и торговлей людьми, которые курируют остальные твои команды, поэтому не смею далее занимать твое драгоценное время. Детектив-инспектор Баллох более чем способен дальше вести расследование. Ты свободен.

Джеззи прошил такой разряд напряжения, что она чуть не воспламенилась. Неужели только что суперинтендант прилюдно за нее вступился? Несмотря на опасения, что теперь о них пойдут еще более удивительные слухи, в ее душе зародилось вполне приятное чувство – такое она испытывала, когда гладила Винки, слушала его урчание и чувствовала, как он трется о ее ногу. Стул Муди́ка отъехал назад, ударившись спинкой о стену, и опрокинулся. Но Джеззи не решилась туда смотреть. Она не хотела видеть его ненависть и злобу. Подошвы его ботинок застучали по полу, дверь с силой захлопнулась, возвестив, что он наконец ушел. Но в итоге ободряющее присутствие Эллиота не помогло, и она сломалась.

Выдохнув, она посмотрела на него и слегка покачала головой, словно говоря ему, что больше не может. Он подошел ближе и положил руку ей на плечо, на секунду крепко сжав пальцы, но она отбросила ее, глядя на него так, будто он дал ей пощечину. О чем он, черт возьми, думает? Ей не нужны его объятия. Ей не нужно, чтобы о ее личной жизни пошло еще больше слухов. В этой комнате в этот момент он ее босс. Не ее друг, не ее спаситель, не ее рыцарь в сверкающих доспехах. Просто ее босс.

Качнувшись, Джеззи села на стул подле Куини. И та тихо запела:

– ДжейЗи – королева. Высший класс, горяча и немного пугает. Горячая штучка с убийственным лоском. Эта девчонка надерет всем зад. – А потом добавила: – Ты отлично справилась. Чертовски отлично. Размазала их, показала высший пилотаж… – И, поняв, что ее триада сравнений совершенно не к месту, замолчала, положила руку Джеззи на бедро и сжала пальцы. То, что Куини, обычно такая несдержанная в словах и касаниях, поняла, что не стоит заходить слишком далеко и прижимать Джеззи к своей широкой груди, тронуло ту еще больше.

Эллиот прокашлялся.

– Итак, на чем мы остановились? Ага, на словах Джеззи о том, как я спас ее и близнецов. Это был мой первый день на службе, и я понятия не имел, что будет дальше, когда выносил трех малышей из того мерзкого дома. Конечно, в то время я был еще зеленым, и меня сразу исключили из расследования, но что-то во взгляде детей меня зацепило, и я стал интересоваться их судьбой.

Он наморщил нос, и между бровями появилась глубокая складка, но потом он пожал плечами и улыбнулся. Джеззи, которая следила за ним, несмотря на то что опустила голову, нахмурилась. В его голубых глазах словно отразилась чернота того страшного дня, и, хотя он улыбался, Джеззи знала, что мысленно он уже там, в том жутком доме, в той вони и среди мух, подле изувеченного тела ее матери. Ей понадобилось много времени, чтобы понять, что ее смерть дала ей шанс на новую жизнь. На жизнь без побоев, ненависти и жестокости. На жизнь без близнецов. И в минуты просветления она понимала, что они все выиграли от смерти матери. Будь она жива, один из них мог погибнуть от ее жестокости, а если и нет, то что за жизнь ждала бы детей, выросших с психованной алкоголичкой?

В глубине души Джеззи задавалась вопросом: а не помогла ли она своей матери отправиться в ад? И в редкие моменты, когда она была честна с собой, признавала, что даже если и помогла, то