Обещание на крови - Лиз Мистри

грудь, как птичка-малиновка, и ее огромный красный кардиган – который, как подозревала Джеззи, Куини связала сама – раздулся, придавая еще больше веса ее словам. – Ты не можешь так говорить. Она… – она указала на Джеззи большим пальцем, глядя на Хаггиса так, словно готова была снять с него кожу почище ванны с серной кислотой, – не в ответе ни за что из произошедшего. Понял? Не. В ответе. Ни. За. Что. Из. Произошедшего.

Хаггис вздрогнул, ухмылка слетела с его лица, он нахмурился и быстро заморгал, словно пытался понять, что именно он сказал не так.

Джеззи хотелось на них наорать. Все эти местоимения вроде «она», «ее», «ей» сводили ее с ума. Они говорили о ней так, будто ее здесь нет. Словно она сторонний наблюдатель или, что еще хуже, жертва. Кто-то, кого они обсуждают без зазрения совести. Внутри зародился знакомый жар и хлынул через все ее поры. Он был таким мощным, горячим и сильным, что ей казалось, она сейчас взорвется. Как они посмели отпихнуть ее в сторону и обращаться с ней так, словно она – часть проблемы, но не решения? Во всем этом нет ее вины, но и их вины в этом также нет. Это были нетривиальные обстоятельства для них всех, и им было необходимо работать сообща – а она знала, что ее только чудом не вышибли из расследования. Значит, ей нужно было загасить конфликт.

Хаггис был крайне озадачен. Уголки губ опустились, брови сошлись. Когда он с силой отрицательно замотал головой, казалось, он вот-вот столкнется с Куини носом, так близко их лица были друг к другу. Джеззи наблюдала за нелепым противостоянием коллег, и жар гнева понемногу исчез. Теперь ее душил смех.

Джорди, тоже поняв, насколько нелепо ведут себя Куини и Хэгги, подмигнул Джеззи и начал, по обыкновению, медленно:

– Снимите комнату. Нам надо искать убийцу, а вы нас отвлекаете.

Куини повернулась к Джорди.

– Что? Ты вообще о чем? Чем тебе не нравится эта комната? – Она обвела ее размашистым жестом. – Она для тебя недостаточно хороша? Чего тебе надо? Приглушенную музыку, льющуюся из спрятанных динамиков? Номер с золотым троном? Лавандовые свечи от «Джо Малон»? Мы расследуем серийное убийство, господи боже, а не коротаем день в спа.

Джеззи взглянула на Хаггиса, который нахмурился еще больше. Он крутил головой, глядя то на Джорди, то на Куини, пытаясь понять, что вообще происходит. Пожалев беднягу, Джеззи положила руку ему на плечо.

– Забей на этих двоих и просто скажи мне, что ты думаешь.

Все еще хмурясь, Хаггис сглотнул и отошел подальше от Куини.

– Я не имел в виду, что ты в ответе за случившееся, Джеззи. Конечно, нет. Ты же никого не убива…

– Я знаю. Просто скажи, что ты там думал до того, как Куини на тебя напустилась.

– Я просто хотел сказать, что было бы неплохо просмотреть видеозапись, которую сделал Вулли на месте преступления, и соотнести записанных с теми, кто попал на камеры вблизи твоего дома и дома твоих родителей. Порой они пытаются вмешаться в расследование. У гражданских сотрудников уйдет не так много времени, чтобы составить список мужчин подходящего возраста, которые попали под камеры несколько раз. Также мы можем просмотреть протокол опроса соседей и выяснить, кто из них мог и раньше видеть сталкера, которого мы им опишем. Черт, может быть, один из них – твой бра… – Он резко замолчал, жалея, что слова слетели с его губ. – Э… Я имею в виду, подозреваемый.

Джорди похлопал коллегу по спине.

– Отличная идея, Хаггис. Думаю, нам следует также просмотреть журнал с записью всех, кто входил на место преступления, и выделить подходящих по описанию мужчин. Надо быть дотошными.

Джеззи кивнула.

– Джорди прав. Ты сможешь это сделать, Фентон?

Хэгги выпятил грудь и поспешил к стоящим вдоль стены компьютерам.

– Уже работаю. Можете на меня рассчитывать.

– И еще кое-что, Фентон. Проверь, кто-нибудь установил местонахождение Джинни Белл? Я за нее волнуюсь. Я думала, ее уже должны были проведать, но никто этого не сделал, а ведь она в поле зрения убийцы.

– Я уже проверял. И пока ничего нового. Мы отследили ее машину до парковки в северном Ливви, и дальше ничего. Дома ее нет, соседи ее не видели. Телефон отключен – наверное, она пользуется запасным. Я буду держать руку на пульсе.

Джеззи охватило тошнотворное чувство. Выложив фото, Джинни Белл предала ее доверие, но это не повод желать ей худшего. Джеззи была уверена, что эта девчонка заигрывает со смертью. Она лишь надеялась, что журналистка не подберется слишком близко к Саймону, иначе добром это не кончится.

– Ладно. Значит, теперь, когда Хаггис озадачен, остальные бросают ковырять в носу и ищут то, что мы упустили. – Куини хлопнула ладонями о стол, перевернула стул и, опершись руками о спинку, взгромоздилась на него верхом, словно ковбой, играющий партию в покер. Ей не хватало только сигары и ковбойских сапог.

Глава 37

Когда Эллиот через несколько минут вернулся вместе с Джанин Горман, присутствующие в комнате внимательно изучали аналитические отчеты, предоставленные другой командой. Фентон и Джорди каждые несколько минут обновляли страницы с почтой, надеясь поскорее получить от социальной службы личные дела брата и сестры Джеззи. И хотя они старались делать это незаметно, Джеззи прекрасно все видела. При мысли о том, что молодые коллеги вот-вот получат доступ к личным жизням Саймона и Мхаири и к деталям смерти их матери, Джеззи становилось не по себе. Хотя у нее никогда не было доступа к конфиденциальным психиатрическим отчетам близнецов, первым делом, вступив в ряды полиции Шотландии, она, согласно пункту пятнадцать закона об охране личной информации, запросила свои собственные. Там были и психиатрические отчеты, и расшифровка сессий со специалистами по охране психического здоровья, включая детского психолога, соцработников и психоаналитиков. Долгое время она так боялась узнать о себе нечто плохое, что не могла открыть документы.

Впоследствии она обсудила эту ситуацию с суперинтендантом Афзалом, который рекомендовал ей ознакомиться с файлами, чтобы узнать правду и не стать жертвой разыгравшегося воображения, которое может надумать всякое. В каком-то смысле клинические отчеты приободрили Джеззи. Точные и четкие, они не оставляли места для истерического надумывания, и, хотя ей было жаль тех детей, которыми они трое когда-то были, прозрения, которого она так ждала, так и не случилось. И все же ей было приятно увидеть профессиональное, написанное черным по белому заключение, что она просто ребенок, страдающий от вызванной насилием травмы, и в ее хрупкой развивающейся психике нет никаких зачатков социопатии.

За последние пятнадцать лет она периодически мучила себя мыслями о том, какую информацию содержат такие же