Обещание на крови - Лиз Мистри

Заперев за собой дверь и не обращая внимания на сомнительную чистоту, Джеззи опустила крышку и, обессилев настолько, что не смогла встать, оперлась о нее лбом, наслаждаясь прохладой поверхности. У нее щипало в глазах, но она не хотела плакать. Конечности отяжелели, налились свинцом, и ее всю трясло. Она сидела с закрытыми глазами, и каждое фото, выведенное Эллиотом на экран, восставало перед ней, как обрывки старой кинопленки. С единственной разницей, что вместо черно-белых они были цветными и яркими. И каждое словно кричало о страданиях жертв. Каждое словно кричало о развращенности убийцы. Неужели это дело рук Саймона? Как он может быть в ответе за нечто подобное?

В дверь постучали, и она подпрыгнула. Она настолько затерялась в своем страхе, что даже не слышала, как открылась дверь туалета. Ей не пришлось спрашивать, кто это; это могла быть только Куини, и когда она встала с пола и села на унитаз, увидела торчащие из-под двери носки потертых мартинсов. Она представила себе эту женщину, что стоит, прислонившись ухом к двери кабинки, и проводит рукой по седым волосам, отчего они встают колом, как у героя комикса Оора Вулли. От этой мысли Джеззи почти улыбнулась. Почти. Она еще не до конца оправилась. И все же тот факт, что Куини здесь, рядом с ней, присматривает за ней, высвободил давно копившиеся слезы.

– Ты в порядке, ДжейЗи?

Она услышала свою кличку, и теперь слезы подступили к горлу, а потом вырвались наружу со всхлипом, разорвавшим тишину почти безмолвной туалетной комнаты. Куини тут же дернула дверь, задев ею колено Джеззи, и дверь отскочила, чуть не ударив Куини по лбу. Скрюченная, Джеззи сидела, обхватив себя руками, трясясь всем телом, и слезы струились по щекам и стекали с подбородка. Она не делала ничего, чтобы их вытереть, просто смотрела, как Куини протискивается внутрь.

– О, бедная малютка. Посмотри на себя. – Куини чудесным образом ухитрилась протиснуться на сиденье позади Джеззи, и единственным, что не давало им обеим сползти на пол, была стена кабинки. Куини обхватила напарницу и прижала ее голову к своей пышной груди. Осознав, как забавно, что ее низкорослая подруга только что назвала ее «малютка», Джеззи чуть не рассмеялась. Но веселье быстро улетучилось, и тяжесть произошедшего за последние несколько дней навалилась на нее с полной силой. Сталкер, угрозы маме, чувство вины оттого, что она была виновата в стольких смертях, боли и страданиях. Она расслабилась в мягких надежных объятиях Куини. Вдыхала запах ее мятного геля для душа, смешанного с запахом младенца, которым от нее пахло всегда. Ей было так безопасно в ее теплых объятиях, в мягкости ее массивной груди. И Куини что-то ненавязчиво, но настойчиво бормотала тоном, которым наверняка разговаривала со своей внучкой. Рукавом своего огромного кардигана она утерла Джеззи слезы. Они так и сидели, заточенные в крохотной туалетной кабинке в полицейском участке Ливингстона, до тех пор, пока рыдания Джеззи не иссякли и не высохли.

– Итак, ДжейЗи. Ты готова снова выйти в люди? Потому что моя ягодица уже вконец онемела и пульсирует! Придется Крейгу втирать в нее крем с арникой, и, ты уж мне поверь, он воспримет это как приглашение к шпили-вили.

Джеззи, слегка толкнув Куини, встала на ноги и поморщилась.

– Фу, Куини. Как мне это развидеть?

– Ну тогда, может, Хаггис вотрет мне крем. Если что, наденет перчатки.

Джеззи вышла за Куини из кабинки и пошла к раковине посмотреть, что у нее с лицом. Она умывала холодной водой покрасневшие глаза и красные щеки, и все это время Куини стояла за ее спиной, заложив руки в карманы джинсов и покачиваясь на пятках.

– Ты крайне несимпатичная плакса, ДжейЗи. По сути, ты самая уродливая плакса из всех, что я видела. Может, тебе накраситься?

Джеззи строго посмотрела на отражение Куини в зеркале. Зачем она все портит? Почему Куини так трудно признать, что у нее доброе сердце, и прекратить вести себя столь бесцеремонно? Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут у старшей коллеги зазвонил телефон. Подняв указательный палец вверх в используемом во всем мире жесте, Куини приложила телефон к уху. Джеззи заметила, как у нее отвалилась челюсть, и она, отвернувшись от Джеззи, поспешила к двери.

– Да, босс. Мы уже идем. Нам просто нужна была небольшая передышка.

Джеззи подняла бровь.

– Эллиот?

– Ага. Тащи свою тощую задницу обратно. Этот придурок Хаггис что-то отыскал и составил таблицу – чертову таблицу, можешь поверить? Я-то думала, у этого паренька башка набита мясным фаршем, но, возможно, не такой уж он и дебил.

Глава 38

Большую часть времени я проявляю терпение. Мне приходится его проявлять. Все эти годы ожидания, продумывания, представления, каково это будет, когда я наконец накажу ее. Выражение ее лица. Как она мучается, какой виноватой себя чувствует, когда понимает, чему именно стала причиной. Но сегодня терпеть просто невыносимо. Быть рядом, понимать, что они копаются в моей жизни, по-своему приятно, но я хочу своими глазами увидеть, что происходит. Скоро она узрит мое следующее подношение, и мысль об этом помогает мне держаться на плаву. Будет здорово. Стоит им решить, что они напали на мой след, как я брошу им новый мяч. Как в хороших детективных романах – нас ждет новый поворот.

Наверняка их силы на исходе. Команды А и Б кружат вокруг дилеров одного из крупнейших наркосиндикатов, которые попадались шотландской полиции, а убийством занимается только тупорылая команда Г, которую, насколько я понимаю, назвали именно так потому, что там собрались «говенные тупицы». Старший инспектор Дик намеренно пропустил букву В, чтобы лишний раз плюнуть в лицо Джеззи. Меня удивило, что они пригласили своего рыцаря в сияющих доспехах, детектива-инспектора Эллиота Баллоха, чтобы он их выручил. Наверняка он разыграл карту бедного констебля, который чуть не обделался, когда нашел нас в том доме. Он едва смог взять себя в руки, чтобы вытащить нас из выгребной ямы, в которой мы тонули. А когда он увидел мамочку, всю в рвоте и дерьме, развонявшуюся, как тухляк на скотобойне, он чуть внутренности не выблевал.

Да уж, за мной охотится явно не лучшая команда А, но я надеюсь на Джеззи. Думаю, правильная мотивация заставит ее проявить себя во всей красе. И пока я жду, когда мое следующее деяние, несущее беспорядок и хаос, предстанет перед удивленной публикой, я обдумываю свои следующие шаги. Моя сила в планировании. Это лучшее, что я умею. Я представляю себе ее прежней, с трясущимися руками, какой она бывала много раз; и как потом