Обещание на крови - Лиз Мистри

Джеззи вскочила на ноги.

– Слишком много совпадений. Ты это знаешь. К тому же, если это было его первое убийство, мы не ждем, чтобы он включил в него все элементы, которые потом представил в убийстве Кларков, разве нет? В самом начале он развивался, пытался улучшить… – она хотела подыскать подходящее слово и в итоге сказала: – мастерство, если угодно. Но и без этого здесь много индикаторов, которые мы не можем игнорировать. – Она мерила шагами комнату, загибая пальцы, и слова ее становились все тверже, а голос – выше с каждым пунктом перечисления: – Первое, когда это случилось, мы жили в Инвернессе. Второе, Наоми удочерили, когда ей было шесть, – Мхаири было шесть, когда она попала в приютскую систему и, возможно, была удочерена. Логично, что ее удочерил кто-то живший поблизости и она была настолько мала, что запросто приняла смену имени. Третье, приемная мать Наоми была убита в шестнадцатый день рождения дочери. Четвертое, тело притащили в спальню. Пятое, бельевая прищепка…

– И что ты хочешь сказать? Что Наоми Тейт и есть твоя сводная сестра? – воскликнула Куини.

Джеззи провела рукой по волосам.

– Да… нет… Я не знаю. Просто не знаю.

– Ладно, ладно. – Так же, как и молчаливые Джанин, Эллиот и Фентон, Джорди внимательно их слушал, но теперь он встрял в перепалку двух раззадоренных женщин. Расставив руки, словно пытаясь развести напарниц, он дал им минутку успокоиться. И когда он наконец заговорил, его слова звучали крайне настойчиво: – Нам нужно принять во внимание две вещи. Мы прекрасно понимаем, что ты, Куини, хочешь защитить Джеззи, и что ты, Джезз, слишком сильно вовлечена в происходящее. – Он повернулся к Куини, выдержав ее пристальный взгляд. – И это значит, что ты должна вести себя как детектив, а не как подруга. Ты не можешь ее защитить, Куини. Это ужасно, но Джеззи справится гораздо лучше, если мы уважим ее право пережить все это дерьмо без посторонней помощи. Знаешь, в первые три месяца, когда я только начал здесь работать, я едва мог посмотреть на нее, не обделавшись. Так что она точно не тот человек, которому нужна нянька. Согласна?

Куини залилась румянцем, но кивнула. Скрестив руки на груди и нахмурившись, Джеззи воззрилась на напарницу, но Джорди еще не закончил. Он развернулся и посмотрел Джеззи в глаза.

– А ты должна позволить нам ставить твои интуитивные догадки под вопрос. Это значит, что мы можем усомниться в некоторых твоих выводах, дабы быть уверенными, что они не продиктованы чувством вины и личной вовлеченностью.

Не сводя с офицера взгляд, Джеззи открыла было рот, но снова его закрыла. С одной стороны, ей хотелось завопить на него, а с другой – она была поражена смелостью, с которой он встал между ней и Куини. Возможно, его понижение до команды Г было ошибкой. Такой же, как и ее собственное. Она закусила щеку с внутренней стороны. Его утверждение, что ее разум затуманен чувством вины, было справедливым, и ей было больно это слышать. Она кивнула, как ранее это сделала Куини, и едва сдержала улыбку, заметив, как Джорди, выдохнув, расслабил плечи. Значит, не такой уж ты крутой, каким хочешь казаться, да, Джорди?

Куини встала рядом с ней и ткнула ее костлявым локтем в бок.

– Ты права, Джеззи, слишком много совпадений.

Эллиот прокашлялся.

– Однако вы все кое-что упускаете из виду. Нам нужно подтвердить наши подозрения. Выяснить, является ли Наоми Тейт твоей сестрой, Джеззи, и пока это все, что мы можем сделать до того, как нам пришлют эти чертовы личные дела. Но есть еще одна возможность, которую мы не можем игнорировать. – Он замолчал и подождал, пока присутствующие обдумают его слова. – Если она твоя сестра, а не просто какая-то девушка с той же датой рождения, что у Мхаири, то мы обязаны предположить, что она могла быть вовлечена в убийство своей матери. Даже если нам это не нравится, мы должны рассмотреть подобную вероятность. Не стоит отбрасывать возможность того, что она помогала ему тогда и помогает сейчас.

Джеззи замотала головой, представив себе милую маленькую Мхаири. Ямочки на пухлых щечках, доверчивый взгляд. Она не могла вынести мысли, что Мхаири в этом замешана. Ей и без того было трудно осознать, что ее брат в ответе за нечто подобное, но сестра – точно нет.

– Нет. Нет. Она бы не… она не могла. – Но только слова слетели с ее губ, она повалилась в кресло и профессионализм взял над ней верх. Она повернулась к Хаггису. – Срочно получи данные по удочерению Наоми Тейт. Я ни на секунду не верю, что Мхаири к этому причастна, но мы должны знать, является ли эта девочка… – она ткнула пальцем в экран, где все еще отображалось фото Наоми Тейт, – моей сестрой или нет.

С поспешностью, с какой обычно отдают честь командиру, Фентон кивнул и забарабанил по клавиатуре, а Эллиот начал листать оставшиеся фотографии. Ряд полицейских машин, скорая и группа людей в защитных костюмах и бахилах промелькнули на экране. На переднем плане два офицера в форме выводят подростка из дома. Наоми Тейт, тощая и угловатая, в безразмерных низко сидящих на бедрах штанах и кроптопе с блестящим, настоящим или фейковым, пирсингом в пупке. По фото было невозможно понять, носит ли она брекеты. Ее волосы до плеч казались слишком темными для натурального цвета. Поднявшая руку, чтобы заслонить лицо, девочка выглядела безэмоциональной – возможно, оцепеневшей.

Джеззи подошла ближе к фото, разглядывая лицо, пытаясь найти хоть какое-то сходство с шестилетней сестрой. Это Мхаири? Могла ли эта девочка-гот быть той милой малышкой, которая однажды так сильно вцепилась пальчиками в руку Джеззи, что, казалось, та занемеет? Она не знала. Ничто в этом фото не пробудило воспоминаний. Ничто в этой девочке не заставило Джеззи вернуться в тот отвратительный дом, где воняло разложением от гниющей в соседней комнате матери.

Эллиот перешел к следующим преступлениям. Еще четыре, схожие с убийством Кларков, – еще четыре комплекта фотографий, отражающих беспрецедентную жестокость. На одной праздничный торт, на второй – бельевые прищепки на носу, ушах и языке. С каждым новым снимком Джеззи видела, как разрасталась жестокость преступника, вылившаяся в обезглавливание Кларков. Внезапно тошнота подступила к горлу, она быстро отодвинула стул и бросилась вон из комнаты, едва добежав до туалета до того, как ее вырвало. Она стояла на коленях в кабинке, и ее выворачивало наизнанку прямо в керамический унитаз. Каждый мускул напрягался, протестуя против позывов, что продолжались и после того, как в желудке уже ничего не осталось. Мне и впрямь