Край биографии - Денис Нижегородцев

– Эх, без ножа меня режете! – признался Кошко. – Не будем отправлять вас на каторгу покамест. Но для этого вы должны… меня удивить! Наслышан о ваших экстраординарных способностях, которые и заставляют меня предоставить вам шанс…

– Это будет нелегко сделать. Но давайте попробуем! – Глаза бывшего босяка загорелись. – Могу рассказать, чем вы будете заниматься после тысяча девятьсот семнадцатого года[61], к примеру…

– Нет уж, увольте-с, не будем так далеко заглядывать! Возьмем день сегодняшний. Что бы вам такое предложить…

– Денег? Новую должность? – пошутил Викентий Саввич.

– Дошутитесь, милейший! Не будет ни денег, ни должностей, ничего, – ответил Кошко, а сам не придумал ничего лучше, чем снять с руки часы. – Давайте попробуем поиграть в сыщиков. Что вы имеете про них сказать?

Двуреченский покряхтел, оглядев часы со всех сторон. После чего выдал:

– Рискну предположить, что данный механизм, несмотря на недавнюю чистку и мойку, имеет уже некоторую историю.

Кошко лишь ухмыльнулся – любой дурак такое скажет.

– Но судя по тому, что часы сняты с вашей руки, вещь имеет определенную ценность именно для вас, – продолжил доморощенный детектив. – Однако изначально она принадлежала другому. Ровно об этом говорят инициалы под крышкой: «Кошко И. Ф.» Аркадию Францевичу больше соответствовали бы буквы «А. Ф.». Значит, эта вещь досталась вам от близких, принадлежащих к той же фамилии.

Кошко пока не знал, как относиться к выводам собеседника.

– Итак, чьи же это часы? Отца или брата? Методом дедукции исключаем отца Франца, под крышкой была бы буква «Ф.» и еще что-то, но не «И. Ф.», как в данном случае. Остается брат, в крайнем случае – дядя по отцовской линии, если дедушка также был Францем… Его самого исключаем ввиду того, что часам еще не так много лет.

Глава МСП откинулся на спинку стула. Выражение его лица было выжидающим.

– Теперь самое интересное… Довольно необычно, когда взрослый господин, занимающий столь высокий пост, носит на руке часы своего брата. Могу сделать единственное предположение, которое бы все объяснило. Тем более что сами по себе часы не выглядят настолько дорогостоящими или раритетными. Скорее, они важны как память о человеке, который был вам дорог…

Кошко закурил.

– Или даже сейчас продолжает оставаться таковым, – продолжил Двуреченский. – Таким образом, эти часы для вас – своего рода оберег, защищающий родственника, который не так давно пережил серьезную опасность и, вероятно, до сих пор находится в зоне риска.

Кошко стряхнул пепел на блюдце и взмахом сигареты призвал к завершению «дела».

– Хорошо… Ваш старший брат совсем недавно едва не стал жертвой покушения. Более того, его работа каждый день связана с риском для жизни, едва ли не большим, чем даже при вашей должности. В него, к примеру, могли кинуть бомбу…

– Довольно! – Кошко встал. – Такие люди мне нужны… Вы приняты!

– Аркадий Францевич, – гость изобразил удивление, – а если я прочел обо всем этом в обычных газетах?

– Такие шаромыжники[62] мне тоже нужны! – отрезал главный московский сыщик.

– В любом случае, ничего личного! – поспешил оправдаться Двуреченский. – Передавайте брату мои наилучшие пожелания! Слышал, пару лет назад Ивана Францевича назначили исполняющим обязанности самарского губернатора, после того как террористы подорвали его предшественника Блока. А свою нынешнюю должность в Пензе ваш брат занял после убийства бомбистами прежнего губернатора Александровского!

Кошко своего решения не поменял, добавил только:

– Пока что побудете делопроизводителем при канцелярии. Все бумаги оформите у Стеши на первом этаже… А там посмотрим… Честь имею!

– Честь имею!

4

Заступив на должность главы московского сыска, Кошко поменял до восьмидесяти процентов его кадрового состава! На передний план выдвинулись совсем новые люди. Потому неудивительно, что менее чем через полгода одаренный, умный и невероятно хитрый Двуреченский дорос до чиновника особых поручений. В его подчинении находились теперь несколько полицейских надзирателей, за каждым из которых стояла еще и толпа рядовых агентов. И все они время от времени докладывали Кошко, что Викентий Саввич творит нечто невероятное, пользуется не известными им и при этом секретными методиками расследований, поднимает старые и раскрывает совершенно безнадежные дела, ничего и никого не боится.

Не было ничего удивительного и в том, что еще через год Двуреченский стал правой рукой Аркадия Францевича – тем человеком, с которым шеф советовался отныне почти по любому поводу: от плана по поимке беглых каторжников до выбора ресторана, способного впечатлить одну провинциальную тетушку лет шестидесяти пяти…

– Посоветуй какое-нибудь приличное место, Викентий Саввич! Ты ведь все знаешь, везде бываешь!

– Непременно посоветую. И даже сам свожу ее туда, зная вашу занятость, Аркадий Францевич!

– Ишь ты какой! И как мне только отблагодарить тебя за это? Повышать по службе дальше некуда, дальше только я… – Начальник рассмеялся. – Новый классный чин не хочешь?

– Не хочу, Аркадий Францевич.

– Ах, ты еще и скромник! За что?! Ну за что небо послало тебя нам?

– Догадываюсь, но точно сказать не могу, – отшутился Двуреченский.

– Золото ты наше! – заключил Кошко.

В результате этого разговора Викентий Саввич вместе с родственницей главного московского сыщика оказался в «Метрополе» – элитном ресторане при одной из самых фешенебельных гостиниц города. Но в том же заведении произошла и другая, гораздо более судьбоносная встреча. Отправив белорусскую тетушку попудрить носик, губернский секретарь вдруг свистнул, дабы привлечь к себе дополнительное внимание. Некоторые обедавшие обернулись, но не тот, кого он звал таким образом. Тогда чиновник особых поручений скатал из салфетки шарик и запустил им в затылок впереди сидящего незнакомца. Или знакомого? Обернувшимся после столь навязчивой просьбы оказался небезызвестный Георгий Ратманов…

На первый, но при этом опытный взгляд сыщика – бандит бандитом. Однако Гимназист приоделся по случаю, возможно, желая поразить даму, с которой делил трапезу. Ее губернский секретарь, кстати, тоже где-то видел. Точно! Ночная бабочка из борделя недалеко от преступной Хитровки. Коржавина… Рита… кажется… Но та тоже убежала припудрить нос, и полицейский чиновник воспользовался возможностью засунуть свой нос в чужие дела.

– Георгий Константинович! – Двуреченский изобразил удивление, как при случайной встрече.

Хотя Ратманов поначалу даже ничего не понял.

– Не узнаете? – расстроился чиновник.

– Нет, – отрезал бандит.

– Жаль, а я вас узнал…

– Не имел чести с вами встречаться, – заключил Гимназист и отвернулся к своему столу.

– А я имел честь встречаться с вами, – парировал длинноносый господин. – А еще с Михалком… помните такого? А до него со священником Русской православной церкви в Японии… А до него с Володей Менделеевым, царствие ему небесное…

Ратманов