Край биографии - Денис Нижегородцев

Жора странно посмотрел на него, потом на часы – было шесть утра. А его собеседник, кажется, был уже на грани помешательства.

– Для пересадки сознания желательно, чтобы и донор, и реципиент были хотя бы немного не в себе, – пояснил тот. – Убитые пулей, сбитые машиной, в коме, без сознания, на худой конец, во сне… А тут такая удача! И тело какое хорошее… Тулово алкаша Гнойного рядом не стояло!

Викентий Саввич тоже пытался уследить за временем. Недовольно посмотрев на часы, затараторил дальше, словно начинающий диктор на телевидении, вываливая на собеседника максимум информации за короткий оставшийся до окончания их встречи промежуток времени.

Итак, уже скоро разразится Русско-японская война. Но в воздухе пахло жареным задолго до Порт-Артура, Чемульпо и Цусимы. Что важно: борьба за влияние в Маньчжурии, Корее и на всем Дальнем Востоке была реальным историческим фактом. А чем должны заниматься СЭПвВ и аналогичные ей службы других стран? Правильно – противостоять попыткам поменять реальность! Но американцы, англичане, израильтяне – господи, они-то что там забыли? – вознамерились… отменить эту войну, то есть свершившийся факт, от которого строилась чуть ли не вся дальнейшая история двадцатого века. Мол, можно сделать так, чтобы Николай II еще раньше пошел на уступки японцам, а заодно бы и британский лев с американским орлом подсуетились, пару новых восточных колоний себе организовали. Короче говоря, геополитика… А нашим спецслужбам был дан четкий приказ – сделать так, чтобы Русско-японская война, коль скоро она и так состоится, произошла во что бы то ни стало…

И тут без инцидента в Оцу было никуда. Цесаревич в первый и последний раз в жизни плыл к самураям. Корнилов, в теле Владимира Менделеева, тоже. Действовать нужно было быстро. На все про все – две недели: от захода «Памяти Азова» в Нагасаки до нападения японского фанатика. Но как сойти на берег, когда все организовать? Инспектор придумал повод: не хотят ли Их Высочества сделать татуировки в виде драконов? Да, подобные набивают себе якудза. Да, в скандинавской мифологии это страшные хтонические существа. Но подобное уже провернули два британских принца – и ничего, никто не умер пока… А Менделеев сходит в город, все разузнает… Да и пропадет надолго, пока Николай с Георгием будут увлечены косметическими процедурами и налаживанием диалога культур с местными гейшами. Еще один повод отлучиться – Володя пойдет пофотографировать Нагасаки, различные японские типы и тому подобное, а потом якобы засветит пленку и ничего-то из нее не покажет… Так, в общем, и получилось.

– Конечно для специалиста, который и Ломоносова из тюрьмы доставал, и гренадерам Суворова не дал с Чертова моста свалиться[67], нет ничего невозможного. – Рассказчик почесал свой длинный нос. В этом месте могли бы последовать аплодисменты, однако Ратманов сдержался. А его собеседник, вздохнув, продолжил: – В общем, нужно было по-быстрому найти городского сумасшедшего, который нападет на Николая, но не убьет, а только ранит. Напугав так, чтобы посеять в его душе ненависть к японцам и запрограммировать неизбежность конкуренции с японским императором на Дальнем Востоке. Война должна была случиться! Так написано в учебниках истории! А мы назвали операцию… вернее, я назвал… просто – «Инцидент в Оцу».

Если коротко, нашли-таки японского фанатика. Тут даже Осипенко проснулся, дал пару адресов, одному ему известных, в том числе человека по имени Цуда Сандзо. Дальнейшее было делом техники… Менделеев, пардон, подполковник Корнилов, хорошенько обработал психа… В этом никакой Осипенко инспектору был уже не помощник… Но все и так падало на благодатную почву… Цуда Сандзо или Сандзо Цуда… Викентий Саввич признался, что до сих пор путает, где у них имя, а где фамилия… и так жил с раздвоением личности: был самураем, подавил восстание, а стал бесправным полицейским, прислуживающим иностранцам… Короче, наобещали мужику с три короба, а точнее, долгую и счастливую загробную жизнь, если покусится на Николая, но доведет план не до конца, а только припугнет!

– Даром, что ли, я с ним две недели эти фиктивные удары репетировал?! – воскликнул Корнилов-Двуреченский. – Еще раз говорю: задача была – не убить нашего наследника, а напугать так, чтобы через тринадцать лет война стала неизбежной!

Тому же служили и многочисленные предсказания. Начиная от японского старика, из которого агенты СЭПвВ на скорую руку слепили буддиста-предсказателя. Спасибо Осипенко – все же не зря хлеб ест. Он помог подыскать нужный типаж. А псевдостарцу наказали помалкивать во время встречи с коронованными особами или лучше – нести какую-нибудь ерунду на японском, но подолгу и с умным видом, а уж наши люди переведут как надо… Так буддист и внушил Николаю, что войны не миновать. Ну и потом для верного отправили царской чете еще и предсказание Серафима Саровского[68]… Говорят, когда Их Величества открыли шкатулку с посланием, оба на несколько минут потеряли дар речи…

– В общем, СЭПвВ, как всегда, впереди планеты всей. Геращенков даже медальку мне за это на китель нацепил, который я до того несколько лет не надевал. Правда, отпуск больше двух недель так и не дал, паскуда… – Инспектор вновь заговорил на любимую тему.

Ратманов задумался. Гимназист уже давно не пил, а просто сидел и смотрел на хозяина дома. Как будто перед глазами проносилась вся жизнь этого человека, да и собственная…

– Скажешь что-нибудь? – с усмешкой спросил губернский секретарь.

Но Георгий решил оставаться собой до конца, лишь отрицательно покачав головой.

– Ну, как скажешь, – заключил собеседник и в очередной раз продолжил сам: – На чем остановились? Награды, отпуска, соцпакет… Что касается моей жизни вне службы, тебя она не очень-то и касается… Но, поскольку ты и так уже знаком и с Такой, и с Офудзи, внесу ясность. Статья тридцать три, пункт пять, литера «б»: личная жизнь агента Службы эвакуации пропавших во времени регламентирована лишь в том размере, в каком может являться препятствием для осуществления профессиональной деятельности. В остальном все как бы можно…

Практика мусумэ, временных жен, в конце девятнадцатого столетия была довольно распространенной. Если бы Корнилов – в теле Владимира Менделеева – не женился на японке, сослуживцы по морскому ведомству посмотрели бы на него косо. А так… Таку он выбрал сам, из многих претенденток на роль временной жены. Понравилась она ему, не по службе даже, а чисто по-человечески.

– Да и кому она могла не понравиться-то? – Собеседник хитро глянул на Георгия. – Ну а результатом нашего курортного романа стала Офудзи…

Только сейчас до Жорки