Край биографии - Денис Нижегородцев

лагеря Хамадера. А то у Гимназиста уже руки зачесались! По словам чиновника особых поручений, Так всего лишь был носителем национального характера, пусть и в гипертрофированной форме: педантом, аккуратистом, фанатом соблюдения правил. Зато инспектор приглядывал за Ратмановым, будучи в теле нашего священника в Японии в 1905-м и немого ронина во время Симабарского восстания 1637 года. Действовал по отработанной схеме, напросившись подменить Осипенко, как только узнал, что Жоржик утонул у берегов Нагасаки.

– Так я все-таки… умер?! – Георгий с трудом проглотил ком в горле.

– Не хочу тебя расстраивать, но да! И вынырнул плюс-минус в том же месте, просто на три века раньше, да в теле японского рыбака. Пришлось потрудиться, чтобы тебя разыскать, а потом передать Таке с Офудзи. И операция «Симабара», и миссия «Кресты» по защите православных подданных микадо в годы Русско-японской войны – считай, ради этого и затевались… Пришлось пренебречь даже принципом «лимитэ темпоре», когда я в теле Михалка чуть не пересекся с собой в теле отца Александра. Но бог отвел! Схлопывания вселенной не случилось. И все из-за тебя, дурака!

– А я-таки ландаутист! – Жора обхватил лицо руками.

И непонятно было, плачет он или смеется.

– Таки да!

12

Они посмотрели на часы. Оба опаздывали. Ратманов – на грант в составе банды Хряка. Нужно было еще придумать, с кем он загулял и почему не вернулся в воровскую малину. Не рассказывать же, что всю ночь просидел дома у полицейского! Ну а губернского секретаря ждали в сыскном. Кошко как раз вызвал его пораньше и хотел поговорить на тему трезвости в управлении. Помимо борьбы с преступностью, Аркадий Францевич старался следить и за моральным обликом своих подчиненных.

– На этом все? – спросил Георгий. И, покосившись на дверь, добавил: – Слуга не донесет?

– Филя! – заорал Двуреченский.

Хотя этого можно было и не делать, потому что дверь мгновенно распахнулась и на пороге показался недовольный дед.

– Филипп, мой дворник. Он же Андрюша Цирульников, старший лейтенант Федеральной службы безопасности, инспектор Службы эвакуации пропавших во времени.

– Все с вами ясно… – Георгий уже не знал, как закончить этот бесконечный разговор.

Но Викентий Саввич сделал жест рукой – мол, иди сюда, скажу по секрету самое главное, и спросил:

– После всего, что услышал… Готов работать у нас?

Георгий даже ушам не поверил. Потом хотел ответить серьезно. Но вместо этого просто расхохотался.

– Что? – не понял Двуреченский. – Зачем, думаешь, я столько распинался?

– Не знаю! Но именно после того, что вы рассказали, я уж точно не пойду работать ни в какое СЭПвВ!

– Весь в мать, – процедил сквозь зубы Викентий Саввич.

– Хочу спокойно жить свою жизнь!

– Это в банде Хряка-то?

– Да хоть бы и так! Пойду на грант! Спокойно потрачу деньги в ресторане! Куплю что-нибудь своей женщине! – размечтался Ратманов.

– Грант? Какой грант? Сегодня у вас нет никакого гранта! Или я что-то забыл? – забеспокоился чиновник особых поручений.

– А вот этого вам, господин губернский секретарь, знать не обязательно! Попробуйте за мной проследить, вот только не гарантирую, что даже вы не нарветесь на бандитскую пулю…

– Дерзкий ты!

– Весь в мать, – теперь уже эту фразу сказал сам Ратманов.

– Ладно. – Инспектор прикинул что-то в голове и заключил: – Я и сам хотел предложить грант… Мы вместе заберем наследство Бугровых. Последний их представитель недавно-таки почил. А я знаю, где лежит его добро с нашими процентами. Вместе заберем да и поделим по-братски!

– А вот это вы с кем-нибудь другим провернете! Я уже давно живу без поддержки братьев.

После этих слов Георгий решил поставить точку в разговоре и вышел, хлопнув дверью. А Двуреченский еще долго смотрел вслед несостоявшемуся подельнику.

13

Однако Ратманов знал своего собеседника не очень хорошо. Отказов тот не принимал. Зато умел ждать. Поэтому Гимназиста и не сразит полицейская пуля 13 июня 1912 года. Вернее, как… Чудом пережив устроенную сыщиками облаву на банду Хряка, Георгий продолжит вести ту жизнь, к которой привык. Порой будет помогать и полиции, и даже Службе эвакуации пропавших во времени, но втемную, не ведая, что служит ей. Поучаствует в грандиозных торжествах в честь трехсотлетия царствующей династии. Увидит 17-й год, Гражданскую войну, голод и репрессии. Застанет Великую Отечественную, полет Гагарина и Нобелевку по физике советского гения Ландау. Проживет длинную жизнь, полную драматических поворотов. В последние годы потеряет ясность ума и памяти. Но сдержит слово, так никогда больше и не отправившись в путешествие во времени. Умрет своей смертью в собственной постели на девяносто седьмом году жизни, совсем немного не дотянув до Олимпиады-80.

Вот только группа товарищей подполковника Корнилова будет ждать этой смерти с особенным интересом. На протяжении нескольких лет у постели больного старика будет дежурить специальный человек, докладывающий кому следует о мельчайших изменениях в состоянии здоровья Георгия Константиновича. И когда пенсионер откажется принимать лекарства, думая, что впереди его ничего не ждет, Игорь Иванович как раз и объявит о начале операции «Край биографии». Сознанию ландаутиста, даже добровольно отказавшегося от своих уникальных способностей, не дадут просто так умереть. В последний момент переселят в новое тело. Более того – не просто в новое, а в самое свежее. А именно – в тело младенца, родившегося в тот же день и у кого вся жизнь еще впереди!

Человека, который с первых дней жизни будет обладать сознанием Ратманова, назовут Юрой, Юрием Владимировичем Бурлаком. Благодаря вполне себе официальным родителям: Владимиру Ивановичу и Валентине Ивановне Бурлакам. Место рождения: Кемерово. Национальность: русский. Прописка: в одной из панелек на проспекте Ленина, все как у всех. Однако генетический эксперимент выйдет с небольшим багом. То ли от спутанности сознания старика-донора, то ли от исключительной молодости младенца-реципиента. В итоге новая личность Ратманова-Бурлака окажется обладательницей абсолютно чистого разума, незамутненного ландаутистским прошлым. Проще говоря, Юра не будет помнить ничего из яркой биографии Георгия.

Не поздравит он и Корнилова, получившего еще одну медаль – за успешное выполнение первой в своем роде операции «Край биографии». При этом сам Игорь Иванович продолжит наблюдать за творением рук своих. Пусть и не единственным ребенком с сознанием старика, но своего рода пионером, ставшим примером для остальных и живым подтверждением круговорота жизни на земле. Разумеется, родителям пацана ничего не скажут. Простые люди отдадут сына в обычные для своего времени секции по хоккею и судомоделированию и, конечно же, на ненавистную всем детям музыку. В девяностые добавятся карате и приводы в детскую комнату милиции, а потом несколько неожиданное решение связать жизнь со службой в МВД, вопреки семейной традиции. Потом – переезд в