Край биографии - Денис Нижегородцев

подарок от Геращенкова. Шеф не спешил отпускать сотрудника в своем времени, но скрепя сердце давал отдохнуть в девятнадцатом веке. Ибо при правильном расчете даже месяц в прошлом может обернуться всего несколькими часами в будущем – для тела инспектора, лежащего в анабиозе на Лубянке или на секретном объекте «Гвоздика» в закрытом городе Сарове[65].

– Но в этот раз зря съездил! – посетовал Викентий Саввич. – Бугров-старший к тому времени порядком сдал, не помнил ни хрена, ни меня, ни нашего уговора, плакали мои денежки…

Сын его, Александр Петрович, следующий представитель династии, не был заинтересован в миноритарном акционере семейного капитала в принципе. А Корнилова, или того человека, чье тело занимал подполковник ФСБ, чуть не спустил с лестницы.

– Да какая, к чертям собачьим, разница, в чьем я был теле?! – вскипятился тот. – Важно, что ситуация пошла не по плану. Нужен был новый!

Зная этого человека, сомневаться не приходилось: план вскоре появился. И чиновник с удвоенной энергией принялся воплощать его в жизнь – еще бы, на кону стояли «его» деньги!

8

На часах было уже четыре утра. И совпали они с 1881 годом – следующим витком российской истории и покушением террористов-бомбистов на Александра II, Царя-Освободителя.

После предыдущего фиаско в личных делах инспектор решил действовать умнее. Воспользовавшись административным ресурсом, как говорят в двадцать первом веке. А именно – зашел к знакомой «ботаничке» из архива СЭПвВ на Кузнецком Мосту. Ведь все всегда решают деньги, а если не деньги, то связи! Во всяком случае, в этом твердо был убежден наш герой. А в архив зашел не только косточки Геращенкову и К° перемыть, а заодно узнать, не проживают ли… женщины из малоизвестных ландаунутых где-нибудь в районе Нижегородской губернии, лучше всего – в старообрядческом скиту. И вот удача, – хотя иной скажет, что результат серьезной работы, – такая деревенька нашлась в Семеновском уезде Нижегородской же губернии, неподалеку от места обитания тех самых Бугровых.

– Как ты помнишь, последний представитель этой династии имел сношения с женщинами из старообрядческих семей, иногда имел от них младенцев, а потом отдавал молодых матерей замуж за своих же работников! – напомнил Корнилов-Двуреченский. – Вроде как и будущий премьер Советского Союза Булганин из этих… Но тут, извиняй, свечку не держал, за что купил, за то и продаю. Все только на уровне слухов, да и какой тебе Советский Союз, ты до него еще не дожил и ничего-то о нем не знаешь!

Ратманов сидел ни жив ни мертв, переживая что-то вроде сна наяву. Поверить в то, о чем говорил его собеседник, было решительно невозможно. Но, судя по всему, это было правдой, многое объясняя и заставляя взглянуть на всю предшествовавшую жизнь Гимназиста под совершенно новым углом.

– А теперь держись за стул крепче! – хохотнул собутыльник Георгия. – Ту девушку из заволжской деревушки звали Варвара Никитична. А в результате союза с воротилой-мукомолом появился ты…

Не сказать, что для Жорки это стало откровением. Но в свете огромного массива другой новой информации он почувствовал себя немного не в себе. Собеседник уловил это, вздернул бровь над своим длинным носом, но не успел спросить, что с Ратмановым, – молодого человека вырвало прямо на декоративный сервировочный столик.

– Филипп! – рявкнул чиновник особых поручений.

Слуга отозвался мгновенно, будто не отдыхал вообще. Его красноречивый взгляд говорил о недовольстве происходящим, однако беспорядок он убрал быстро, тут же побежав за сменой блюд и бокалов. Корнилов-Двуреченский поглядел на Жорку, прикидывая, сколько тот еще выдержит; сам чиновник почти не выглядел пьяным – вот что значит офицер ФСБ! Потом посмотрел на часы – доходило пять, и, не церемонясь, одернул слугу, послав его куда подальше и не возвращаться подольше! Затем хозяин дома решил ограничить возлияния чаем. Скоро одному из бывших собутыльников было на службу, а второму – на грант[66] в составе банды Хряка…

– Мы, конечно, не в двадцать первом веке, на метро не завязаны, – усмехнулся Корнилов-Двуреченский, – но хочу успеть все досказать! Не представляешь, как мне обрыдло целыми днями разгонять эту тему с Филиппом, видеть его уже не могу!

А дальше… Мать Георгия оказалась женщиной с характером. Не захотела быть как все, кто рожал бастардов от Бугрова и выходил замуж за его мастеровых, чтобы дожить до пенсии в одном из домиков в три оконца на Линде или на Сейме. Сбежала с Жоржиком в город, где без документов еле сводила концы с концами в бугровской же ночлежке. Пока Корнилов, неизвестно в чьем теле, не снизошел и не подыскал ей нового мужа – действительно хорошего, доброго человека и надежного отчима для Георгия. Так Жорка стал сыном городового с ярмарки Константина Ивановича Ратманова.

– Но для этого пришлось попотеть! – заключил рассказчик.

– Мать, значит, во всем виновата? – Георгий подал голос чуть ли не впервые с начала разговора.

– Я этого не говорил, – спокойно возразил его визави. – Упомянул лишь, что она была с характером!

– Как я… – негромко отозвался сын.

Но его замечание осталось незамеченным.

9

Следующий визит инспектора в девятнадцатый век выпал на 1891 год – период очередных противоречий между ведущими державами и, конечно, инцидента в Оцу. Спецслужбы разных стран и времен, а также примкнувшие к ним вольные ландаутисты плели заговоры. Не стал исключением и Корнилов, теперь уже признанный специалист по подменам внутри СЭПвВ. Подполковник напросился сгонять к самураям вместо Осипенко – тот опять был не то в отпуске, не то на больничном. Начальство не усмотрело в этом ничего предосудительного и даже служебные расходы индексировало на три процента… Несмотря на растущую нелюбовь к конторе, наш инспектор обладал в ней все большим весом.

Деньги лишними не бывают. Игорь Иванович подошел к делу с еще большей самоотдачей и умом. Переселяться решил не в японское тело – языковой барьер по-прежнему сказывался, – а в тело одного из наших. Спасибо Дианочке из архивного отдела: пара скромных букетов и проходка в театр «Модерн» на аншлаговый спектакль «Петр Первый» сделали свое дело… помогли разузнать, что вместе с Николаем II в большое восточное путешествие отправился еще и мичман Владимир Менделеев, сын известного химика. Мало кто знал, что у парня была своя драма: бросила невеста перед алтарем, роковая женщина, позже ставшая женой Горького. Но это лирика. А проза в том, что Менделеев-старший отправил совершенно разбитого сына на край света, чтобы тот забыл о Марье Федоровне. Не вышло. Когда крейсер «Память Азова» едва вышел из Триеста в Адриатическое море, молодой мичман задумался о жизни да и свалился с реи, разбившись насмерть…

– Но