Край биографии - Денис Нижегородцев

– Ладно, так и быть, поддержу! – Корнилов-Двуреченский поступил аналогичным образом. А утерев усы и длинный нос рукавом, сделал еще одно признание: – А Така не просто симпатичная. Она еще и ландаунутая на всю голову!

Губернский секретарь признался, что не помнит, говорил ли об этом Ратманову: но в мире всего триста родов, в жилах которых течет кровь с генным сбоем, позволяющим сознанию путешествовать во времени. При этом, как во многих королевских семьях, болячка передается по наследству лишь по женской линии, но мальчикам. Почему? Пусть разбираются специалисты по генетике.

– В общем, зараженная кровь текла по венам и Таки, и Офудзи, ну а ты… должен был унаследовать тот же геморрой от своей чудесной, хоть и строптивой матери. И с кем я только общаюсь?.. Обложили со всех сторон… Чисто гипотетически могла бы получиться большая дружная семья, где ландаутист на ландаутисте и ландаутистом погоняет! – Тут уже Двуреченский не выдержал и расхохотался.

Георгий посмотрел на него волком. Чистая и искренняя любовь была у инспектора и с Такой наверняка, и с другими такими же женщинами, безо всякого расчета, нуда, конечно… А что касается собственных перспектив в ландаутизме, думать о них сейчас не хотелось вовсе! Жоржик с тоской посмотрел в окно. Позади была бессонная ночь, в Москве наступило утро.

– Но тогда я не знал наверняка, являешься ли ты ландаутистом, – признался вдруг Двуреченский. – Наличие матери-носителя не дает на то стопроцентной гарантии. Так же, как у одних и тех же коронованных особ рождаются и гемофилики, не доживающие до совершеннолетия, и совершенно здоровые дети. – Ему определенно нравилась аналогия с королевскими семьями. – Таких мы называем латентными, или скрытыми, ландаутистами, которые могут быть, а могут и не быть! А как они проявляются обычно? Правильно – после смерти… ну как смерти… временного перехода, когда в своем времени получаешь травму, не особо совместимую с жизнью, а потом вдруг просыпаешься в чужом теле, такого же ушибленного, лежащего неподалеку, но только в совсем другой исторической эпохе…

А задачей «ангелов-хранителей», типа Двуреченского, было не столько оберегать таких вот Ратмановых от возможных опасностей, сколько, наоборот, подталкивать к ним, чтобы посмотреть: выживет – не выживет. Так иногда отцы учат детей плавать…

10

– Все, что не убивает, делает нас сильнее? – Ратманов впервые за долгое время подал голос.

– Именно!

– Погодите-ка… Когда бандиты меня раздели, разули и отняли деньги в день похорон отца – это тоже была проверка?

– Ну, не настолько… И ты, и они еще были дети…

– Ага, дети чуть не проломили мне башку!

– Перегибы на местах, – заключил Двуреченский, хотя отвел глаза, возможно, ему даже стало стыдно. – Но ты меня перебил… Предпочитаю рассказы в хронологическом порядке… В девяносто первом году, успешно завершив операцию «Путч», тьфу ты, «Инцидент в Оцу»…

Попытка путча – государственного переворота 1991 года – Ратманову вряд ли о чем-то бы сказала, потому его собеседник снова вернулся к 1891-му:

– Так вот, завершив миссию, я-таки выторговал у жлоба Геращенкова отпуск, пусть и не в своем времени, а в вашем. И так все удачно совпало, что успел и в Гороховце на Клязьме порыбачить, и к Бугрову на Сейму заглянуть. Там сорок кэмэ по трассе, а по прямой вообще тридцать один… Как ты помнишь, если не забыл, своим состоянием эти товарищи-миллионеры-мукомолы-судовладельцы обязаны в том числе и мне! Но сначала Бугров-дед, а потом и Бугров-отец дали мне по поводу денег от ворот поворот: мол, я не я, лошадь не моя, никаких инвесторов в период первоначального накопления капитала и не было. Во время операции «Бастард»… прости… твоего рождения… уже и Бугров-внук подтвердил позицию своего скупого семейства. Капиталы семьи росли, но ближе к ним мы не становились…

– Мы?

– Да, мы. Но об этом позже. Слушай дальше, не перебивай старших!

– Кто тут старше – большой вопрос…

– Молодец, поймал на слове, купи себе шоколадку с мясом! – парировал губернский секретарь. – Формально да, ты родился в девятнадцатом веке, а я в конце двадцатого. Но прожил на свете я намного дольше, так что молчи и слушай. Мы приближаемся к самому интересному!

В этот момент в массивные двери каминной залы постучали, по-видимому, слуга по какой-то своей надобности. Но хозяин был краток, если не жесток:

– Пошел вон! Пока сам не выйду – не беспокоить! Что бы ни произошло!

За дверью кто-то засеменил в обратном направлении.

– А мы отвлеклись… – недовольно констатировал Двуреченский. – Я, конечно, не забывал о бугровских миллионах, продолжая по мере возможности следить за своими накоплениями. После Оцу и рыбалки в Гороховце заявился к Бугрову под видом Володи Менделеева, сына известного и уважаемого человека. Но едва напомнил толстосуму о том, что все мы не вечные, а в старости принято, чтобы стакан с водой подносили непременно дети, как он снова чуть не спустил меня с лестницы.

«И правильно бы сделал!» – чуть не произнес вслух Жора.

– Что было дальше? Ага, ярмарка девяносто шестого года. Тут как вышло? Неприятно, конечно… В том времени однажды я уже бывал в Нижнем, на Всероссийской выставке. Потому образовался «лимита темпоре», как говорят французы, ну а мы говорим: «временной затык», «пробка» или «рыба», это как в домино, когда ходить нечем. Второй раз в одно и то же время, да еще и в другом теле, с возможностью встретиться с собой первым… ну, ты понимаешь… Такое мы стараемся не практиковать, чревато непредсказуемыми последствиями, и не только для тебя одного, но и вся вселенная может схлопнуться разом! Короче, не делай так никогда… Ну а мне не разрешили снова на ярмарку. Так что, считай, дальнейшие события шли уже без моего участия.

– И убийство моего отца тоже? – в упор посмотрел Ратманов.

– Константина Ивановича? – для чего-то переспросил Двуреченский. Показалось, чтобы соскочить с неудобной темы. – Как тебе объяснить… Говорю ж, я уже был в том времени и том месте раньше. В теле мелкого бандита по кличке Бухарик. Участвовал в операции «Ярмарка», довольно успешной, между прочим…

– Это я уже слышал! Получается, вы заранее знали, что его убьют какие-то отморозки, и ничего не сказали?

– Так-то хороший был мужик, Константин Иваныч…

– Так-то?!

– Ну да. Реально хороший, честный полицейский, каких ни в наше время, ни в ваше почти и не делают.

– Но предотвратить убийство вы не смогли!

– Да и не мог. Это уж совсем вмешательство в историю, так-то. Были мысли порешить потом самих убивцев. Когда грохнули батю