Разящие огни грехов - Гера Фотич

с Еленой и Соней погрузили в машину Павла продукты и блюда для стола, спиртное и всякую мелочовку для поминания – домой решили пригласить только близких друзей. Сами разместились на сиденьях. И в этот момент вспомнили, что в доме нет сметаны к блинам и хлеба. Все взоры обратились к Фоме.

– Надо так надо! – согласился тот и даже немного обрадовался, что пропустит начало церемонии и церковные песнопения, на которых вообще не хотел присутствовать.

Соня с благодарностью посмотрела на сына, дала ему денег и полиэтиленовый мешок:

– Пока священник будет отпевать, затем военные речь произнесут, ты успеешь, – напутствовала она.

Фома вскочил на велосипед и поехал к своему приятелю.

– А ты чего не на похоронах? – поинтересовался Гордей, когда Фома заехал к нему на участок, – моя мать с соседями уже пошли.

– Хлеб и сметану к блинам забыли купить! Поедешь со мной?

– Конечно! Я и не собирался на кладбище идти, ужас как покойников боюсь! Когда утопшего Толика увидел, он мне потом неделю снился скрюченный весь!

Гордей сел на велосипед, и ребята покатили по привычному для них маршруту.

Через сорок минут они уже выходили из единственного крупного магазина «Пятёрочка» с продуктами в мешке и мороженым в руках.

Велосипеды были пристёгнуты к специальной железной стойке недалеко от дверей. Мальчики остановились рядом с ними.

Повесив мешок на руль, Фома нетерпеливо развернул «Сахарную трубочку» и принялся есть. Гордей последовал его примеру.

Продолжая наслаждаться холодной сладостью, они с удовольствием наблюдали, как по шоссе едут незнакомые иномарки, которые недавно появились в России из Китая, и названия большинства мальчики ещё не знали.

Мужчины в камуфляже останавливали молодых людей, проверяли документы, что-то спрашивали.

С тарахтеньем пронеслись несколько байков, а за ними полицейская машина с включенными проблесковыми огнями. Хотелось узнать, чем всё закончится.

– Прывэт, пацаны! – неожиданно перед ребятами появился толстый кавказец с круглым лицом, покрытым щетиной. – Чэм занымаэтэс?

Фома подозрительно посмотрел на незнакомца, сунул остатки мороженого в рот и, не отвечая, стал отстёгивать велосипед. Гордей последовал его примеру.

К толстяку присоединился ещё один мужчина европейского вида, который говорил без акцента:

– Не волнуйтесь, мы из полиции! – он достал удостоверение и показал его Гордею.

Тот приблизил лицо к документу и прочитал вслух:

– Криминальная полиция, Иванов Борис Андреевич, – посмотрел на приятеля, в глазах промелькнуло беспокойство.

– А я Тыгран Давыдовыч Маргаран! – улыбнулся толстяк и протянул визитку Фоме. – Прошу лубыт и жаловат!

– Маргарин! – улыбнувшись, тихо повторил Гордей, легонько локтем толкнул приятеля в бок.

Фома автоматически положил визитку в карман, оценил шутку друга, но волнение не проходило, он переложил мешок с продуктами в правую руку, многозначительно поинтересовался:

– И что же вы хотели, Борис Андреевич, и господин маргарин?

Иванов усмехнулся детской проказе, посмотрел на коллегу, но тот не заметил подвоха и стоял, сосредоточенно изучая мальчиков.

Борис достал из кармана фотографию неизвестного преступника и показал ребятам:

– Мы здесь одного человек разыскиваем. Не видели случайно?

Гордей посмотрел на фото, а затем перевёл взгляд на друга, в глазах блеснуло напряжение.

Фома глядел на снимок, сосредоточенно пытался вспомнить, где он видел лицо этого мужчины. Оно показалось ему очень знакомым. Но высказывать свои догадки поостерегся – мало ли что. К полиции он теперь относился настороженно – отрицательно покрутил головой:

– Что-то не припомню.

– А вы далеко живёте? – поинтересовался Иванов.

– Полчаса на велосипеде, в деревне Дони, – сообщил Гордей.

– Эслы вдруг увыдыт, пожалуста, позвоныт! – попросил Маргарян, – там на вызытка мой тэлэфон.

Сотрудники полиции отошли к другим гражданам, выходящим из магазина, и стали показывать им фото, задавать вопросы.

– Что скажешь? – поинтересовался Гордей, усаживаясь на велосипед. – Узнал?

– Мне кажется, это Попов, только на фото он гораздо моложе, волосы не такие жидкие. – Фома повесил мешок с продуктами на руль.

– Мне тоже так показалось, и усов теперь нет, – подтвердил Гордей. – А за что его могут искать? Может, он от армии скрывается?

Фома заскочил на велосипед:

– Вряд ли, он уже старый, таких не берут!

– Блин! – Гордей неожиданно побледнел, его шатнуло и он расставил ноги в стороны, опёрся об асфальт, крепче сжал руль велосипеда.

– Что случилось? – не понял Фома.

– У меня граната в кармане, я совсем забыл. А вдруг бы они нас обыскали!!

– Да уж… тогда точно тюрьма!

– Приеду домой, выложу, – пообещал Гордей, успокаиваясь, – спрячу под пол.

Мальчики, медленно приходя в себя, покатили по тротуару, осторожно объезжая редких идущих граждан. Свернув на шоссе к своей деревне, сразу увеличили скорость, продолжая общаться.

– Ты знаешь, – заметил Фома, – этот Попов какой-то подозрительный. Сначала моего деда разыскивал и хотел встретиться. А когда я ему рассказал, что они с Павлом Ивановичем в одном гарнизоне служили, спрашивал, где тот живёт.

– Вообще-то он слишком культурный, – засомневался Гордей, – сколько всего знает! Разве преступники бывают такими начитанными, он же в семинарию поступал и путешествовал по России. Жаль только, что мы лопасть не нашли. Куда он мог её засунуть?

– Я вообще-то перепугался, когда эти полицейские к нам подошли, – вспомнил Фома, – думал, из-за Толика или что я в полицию отказывался идти.

– Понятное дело, – подтвердил Гордей. – Как ты думаешь – стоит Попову сказать, что его полиция ищет?

– Мне кажется – не стоит пока. Он на похороны собирался прийти и там встретить Павла Ивановича. Интересно будет увидеть, как они станут общаться!

– Давай посмотрим, – согласился Гордей, – о полиции рассказать ему всегда успеем, а может, это вообще не он, а только похож. Напугаем мужика!

Глава 38

Похороны

Сначала мальчики заехали домой к Фоме, но там никого не оказалось, а затем поехали к Гордею. Оставили велосипеды и пошли на кладбище пешком по грунтовой извилистой дороге, окружённой с обеих сторон высокой травой.

Неожиданно раздался громкий оружейный залп, от которого друзья испуганно присели и посмотрели друг на друга. А затем ещё два через одинаковые промежутки времени.

– Это что? – Гордей вытаращил глаза на приятеля.

Фома вспомнил разговор бабушки с адвокатом:

– Павел Иванович говорил, что похороны Лёшика будут торжественными с почётным караулом и прощальным залпом из оружия. Ведь он на войне погиб!

– А… – согласился Гордей, – получается, что и деду твоему слава досталась, а он ведь преступник – женщину убил!

– Получается так, – грустно согласился Фома. – Но Павел Иванович говорил, что по-настоящему преступником может признать человека только суд. А поскольку суда не было, значит, он сейчас невиновен! А он же тоже родине служил на подводной лодке. И к тому же воспитывал Лёшика! Так что, наверно, этот салют им обоим.

Гордей усмехнулся.

Фома переложил пакет с продуктами из