Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

как Юпшиц, вступают в конфликт не только ради денег, но и ради скандала. Причем если Марату Яковлеву была интересна как раз Майя, то Юпшица привлекала победа над Гариком, а значит, и стоящим за его спиной Форсовым.

Так что в атаку он пошел агрессивно. Он заказал статьи и сюжеты сразу в нескольких изданиях. Суть их заключалась в том, что Майя была не такой уж жертвой, она якобы сама согласилась на отношения с братьями, попросила сочетать секс с насилием, потом попыталась шантажировать их – и нарвалась.

Гарик же был представлен даже большим моральным уродом. Вроде как братья Яковлевы сами пришли к нему с чистосердечным признанием, решив, что договориться с психологом будет проще, чем с полицией. Гарик же воспользовался этим, чтобы избить их обоих, а одного еще и вероломно покалечить. И ему за это ничего не было, потому что у него влиятельные покровители, а жизнь двух простых работящих парнишек оказалась навеки сломана.

Метод мог показаться топорным, если бы Юпшиц не действовал так виртуозно. Во-первых, не все статьи передавали эти идеи напрямую, некоторые ограничивались филигранными намеками, из которых нужные выводы смог бы сделать даже обладатель интеллекта пивной бутылки. Во-вторых, даже те опусы, которые можно было трактовать как оскорбление, писались под псевдонимами. До их истинных авторов сложно было бы докопаться, это отняло бы очень много времени, сил, денег, но никак не привело бы к Юпшицу.

– Иван Леонидович подобен жене Цезаря, – завершил Николай. – Вне подозрений при любом раскладе.

– Все эти статьи ведь не опубликуют, не так ли?

– Эти – нет, но даже сам факт не-публикации может быть использован против меня. Да и потом, я не могу контролировать все на свете. Сегодня мне удалось заметить то, что нужно. Завтра что-то будет упущено, а распространение информации уже не остановить. Вы понимаете, что это означает?

– Понимаю. Я разберусь и свяжусь с вами.

Николай в собеседнике не сомневался, поэтому не стал настаивать на том, чтобы они проговорили все потенциальные проблемы. А ведь такого хватало! Юпшиц раздувал скандал пусть и не на пустом месте, но на очень косвенных доказательствах. Так что потери были бы скорее репутационные, чем юридические, однако для профайлеров и это много. После громкого скандала ни Гарик, ни остальные, если их в это втянут, долгое время не смогут работать под прикрытием. Все дела, в которых они выступали официальными экспертами и свидетелями, могут пойти под пересмотр – тоже с известным результатом, но уже сам факт повторных судов станет серьезной травмой для родственников жертв, да и самих жертв в тех случаях, когда они выжили. Те, кто изначально относился к профайлингу с сомнением, в итоге примут неверные решения. К тому же врагов у Николая и его учеников всегда хватало, они наверняка захотят таким воспользоваться.

А все потому, что у Юпшица эго не вовремя зачесалось!

Но это тоже понятно: Николай просмотрел дела адвоката, он в последние годы побеждал слишком много слишком легко. Не только благодаря талантам, связями он пользовался вовсю, да и грязных методов не гнушался. Он наверняка выяснил все, что казалось ему важным, про Форсова – про возраст, болезнь, операцию за границей… Николай не сомневался: это стало бы поводом для очередного удара.

Ехать к этому созданию лично и пытаться воззвать к его совести психолог даже не собирался. Такие, как Юпшиц, понимают исключительно тот язык, на котором говорят сами. И можно было успокоиться сразу… А спокойствия все равно не было. Юпшиц ведь не дурак на самом деле, мразь и дурак – не обязательно одно и то же. Если он пошел на подобное, он уверен в своей защите, и отрезвить его будет непросто.

Первым намеком на то, что Николай оказался прав и насчет этого, стало затянувшееся ожидание. Прежде при подобных ситуациях ему перезванивали меньше чем через час. Теперь же звонок поступил лишь поздним вечером, и голос на другом конце был куда более усталым, чем при первом разговоре.

– Николай Сергеевич, вопрос закрыт. Ни вас, ни ваших учеников этот человек больше не потревожит. К сожалению, во время переговоров Юпшиц побеспокоил очень многих людей, с которыми мне бы не хотелось лишний раз беседовать. Ради вас я это сделаю, но не ради девушки.

– Девушки? – переспросил Форсов.

– Как я понял, в эту историю вовлечена еще некая Майя Некрасова. Юпшиц пусть и довольно высокой для себя ценой, но добился компромисса. Вы и ваши ученики вне линии огня. Но дело, связанное с Некрасовой, он продолжит. Хотя я посмотрел дело, думаю, он проиграет… А играть перед этим все равно будет.

– Я понял вас, Владимир. Благодарю.

Форсов не собирался скандалить и настаивать, он знал, что дипломатия такого уровня на эмоциях не ведется. Если бы Владимир мог помочь ему во всем, помог бы. Раз не сумел, для него это действительно слишком сложно.

А для Майи все стало не лучше, а хуже… Таких людей, как Юпшиц, Николай знал даже слишком хорошо. После череды блестящих побед адвокат возомнил себя непонятно кем, а тут ему совершенно приземленно напомнили, что у него тоже есть задница, по которой он может получить. Мстить профайлерам он не посмеет, но уж на Майе отыграется по полной. И плевать ему, что она пережила, заслужила это или нет, его моральные ориентиры направлены в другую сторону.

Не сомневался Николай и в том, что Гарик тут тоже не отступит, да и сам он готов был помочь. Но для профайлеров это часть работы, а вот девушка… Николай прекрасно знал, с каким трудом она справилась со всем тогда. И в том, что у нее получится это сделать второй раз, пусть даже с профессиональной помощью, он был совсем не уверен.

Глава 7

Таиса знала, что попытка подавить навязчивые мысли – дело сложное и по большей части бесперспективное. Открытием это не стало, психологическое образование она получила еще до знакомства с Форсовым, просто считала, что применять будет иначе. Но одно дело – давать советы окружающим, другое – разобраться с собственной проблемой. Тут теоретические знания частенько не помогают.

Она знала, что привычка делить свою жизнь на «до» и «после» точно не принесет пользы, а порой способна обернуться сложностями. И все равно при любом аспекте общения с Матвеем Таиса делала оглядку на то, изменилось что-то или нет. До его отъезда она приезжала к нему в гости вот так запросто, как только захочется? Конечно. И порой против его