Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

Но и свет тоже есть. И нельзя о нем забывать.

– Если не будешь жить той жизнью, которой хочешь, получится, что твой отец победил, – говорю я ей.

Ланни морщится:

– Он в любом случае победил.

Горечь в ее голосе убивает меня. Я пытаюсь возражать, но дочь качает головой:

– Нет, мам. Подумай лучше, что изменилось? Один и тот же цикл повторяется снова и снова. Мы переезжаем в новое место, записываемся в школу, заводим друзей, а потом – бах! – наша жизнь взлетает на воздух. – Она двумя руками изображает взрыв. – И это всегда связано с Мэлвином. Сначала был Лэнсел Грэм, безумный фанат, который убил тех двоих женщин и похитил нас с Коннором, собираясь отвезти к отцу. Когда это не сработало, отец пришел за нами сам, похитил Коннора и едва не убил тебя. Потом был маленький перерыв, но тут Миранда Тайдуэлл выпустила свою тупую документалку. Ну а дальше – Джонатан Уотсон, едва не убивший тебя и Кец. И да, может, то, что случилось в Гардении прошлой осенью, не было связано с Мэлвином напрямую, но Коннор и Ви не поехали бы с тобой, не случись стрельбы в школе, после которой пресса сразу же решила, что Коннор причастен – только из-за того, кто его отец. И вот мы снова здесь, в Стиллхауз-Лейк, из-за «Погибших ангелов». Все и всегда – постоянно! – происходит из-за Мэлвина гребаного Ройяла! – Она уже кричит, по пылающим щекам стекают слезы. – Когда это кончится, мам? И каким образом? Ты снова и снова обещаешь, что все будет по-другому, но ничего не меняется…

У меня самой льются слезы из глаз. Ланни права. Мой первый порыв – возразить, что на этот раз все действительно закончится. Если только мы прорвемся, если узнаем, кто пытается подставить Сэма и кто стоит за этими убийствами. Но я не могу утверждать, что дальше не наступит новый кризис. Я не ясновидящая и потому даю ей единственный возможный ответ:

– Я не знаю. И не меньше тебя хочу, чтобы это закончилось.

Ланни качает головой, останавливая меня:

– Я так не думаю, мам. В этом-то и дело. Я не уверена, что ты знаешь, кто ты есть, если не борешься с Мэлвином Ройялом.

Ее слова, острые, как меч, будто разрубают меня напополам. Я прижимаю руку к груди, хватая ртом воздух. Это то самое мрачное откровение, что давно подступало из глубин моего подсознания.

– Знаешь, что самое обидное, мам?

Я ничего не отвечаю. Лишилась дара речи.

– Ты даже не поздравила меня с поступлением во все эти колледжи.

Ланни разворачивается и бежит в сторону дома. Я бросаюсь за ней. Понятия не имею, что говорить или как исправить все это. Знаю только, что не могу ее отпустить.

В прошлом ей никогда не удавалось перегнать меня. Я объясняла это степенью своего отчаяния – только глубоко отчаявшийся человек готов наплевать на мучительную боль в лопающихся легких и стонущих мышцах. Но на этот раз Ланни обгоняет меня безоговорочно: мне никак ее не нагнать, и часть меня волнуется, что она продолжит бежать и умчится мимо нашего дома в неизвестном направлении.

А потом внезапно, на последнем повороте дорожки к нашему дому, Ланни замирает. Это происходит настолько неожиданно, что я едва не врезаюсь в нее. Хватаюсь за деревце возле дорожки.

– Ланни!

Замечаю выражение ее лица и умолкаю. Она стоит неподвижно, напрягшись всем телом. Я тут же перехожу в боевой режим, оценивая обстановку. И замечаю женщину на пирсе возле поворота к нашему дому.

– Та дамочка, – шипит Ланни сквозь зубы.

Я киваю. Что-то в ней заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом. Я много времени провожу на нашем пирсе, наблюдая за озером, и знакома с большинством местных, пользующихся старым лодочным сараем. В основном это пенсионеры с седыми головами, сгорбленными спинами и хромотой. Но эта женщина точно не седая, не хромая и не горбатая. Она высокая и стройная, с темными волосами, подстриженными в каре. Отчего и кажется здесь чужеродной.

– Никогда ее раньше не видела, – шепчет Ланни. – Что-то с ней не так.

Я киваю. Уже собираюсь сказать дочери идти в дом, когда она наклоняется ко мне и шепчет тише, чем лист, падающий на землю:

– Я пойду предупрежу Коннора и включу сигнализацию. Если через пять минут ты не объявишься, мы сядем в машину и уедем. Если не позвонишь и не напишешь за время, что мы будем ехать до Нортона, позвоню копам и поеду к Кец с Хави.

Именно это я собиралась скомандовать ей сделать. Мне не надо даже кивать головой на ее слова: Ланни уже убегает, петляя между деревьями по холму к нашему дому. Я смотрю ей вслед, пока не убеждаюсь, что она в безопасности, а потом направляюсь к пирсу.

Обычно я не беру оружия, выходя на пробежку, – мне не попалось кобуры, которая хорошо бы прилегала и пряталась под спортивную одежду. Сейчас я жалею, что не наплевала на это.

Приближаясь к незнакомке, я стараюсь расслабить мышцы ног и рук, чтобы дать им отдых на случай, если придется бежать или защищаться.

Одета она элегантно, отчего бросается в глаза еще сильнее. Большинство местных жителей одеваются удобно, особенно зимой, но не она. На ней темные легинсы и длинный кашемировый свитер, на ногах – изящные ботильоны. Большой шарф-палантин закутан вокруг шеи. Наряд красивый, но она, скорее всего, уже промерзла до костей – с учетом ветра, который гораздо сильнее на пирсе, нависающем над водой.

Женщина чувствует мое приближение и разворачивается ко мне лицом прежде, чем я успеваю заговорить. Я сразу же узнаю ее, и у меня перехватывает дыхание.

– Роуэн… – Какого черта она делает на озере Стиллхауз? Что она делает здесь, рядом с моим домом?

Ответ очевиден. Она ждала меня. От этой мысли у меня по спине пробегает холодок. Я снова жалею, что не взяла с собой пистолет или не сбегала за ним домой, прежде чем подходить к этой женщине.

Неподвижно стою на краю пирса. Судя по тому, что я недавно узнала про Роуэн, она может быть серийной убийцей, а я – ее следующей мишенью. Конечно, на убийцу она не похожа – а кто похож?

Роуэн оглядывает меня с головы до пят с непроницаемым лицом. Если она ненавидит меня или представляет мой изуродованный труп,