Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

Теперь, получалось, опасаться стоило каждого незнакомого лица, а с учетом истории Гаурава – каждого знакомого тоже. В этом случае выходить на улицу совсем не оставалось смысла, и оставшиеся мне двадцать – тридцать лет нужно было провести в своей спальне в Хаверинге. Вряд ли Эрик дал бы мне так долго прятаться в Бексли, правда?

Лондон стоял, как вода в болоте. Туман в голове затягивался плотнее, и даже легкая музыка не помогала остановить нарастающее чувство тоски. За мной следили, и теперь я смогла заметить, кто: двое мужчин в машине, стоявшей в месте, где невозможно припарковаться позже шести утра и раньше полуночи, вытянули шеи, наблюдая, как я выезжаю из офиса и поворачиваю на север. Впрочем, за мной они не поехали – явно ждали Рэя. Несколько раз проверив другие машины в зеркале заднего вида, я не увидела, чтобы кто-то пытался пробраться в Бексли вместе со мной. А уж когда свернула с трассы на узкую объездную, так и вовсе осталась одна.

Всю дорогу уговаривала себя собраться и не появляться перед Эриком раскисшей. Словно ему сейчас было дело до моих страхов, и к тому же я ехала его успокаивать, а не наоборот.

Знакомый дом показался из-за верхушки очередного дерева, и я внутренне подобралась: ночью, все ночью. Смогу приехать в Хаверинг, уткнуться лицом в подушку и бесславно закончить этот бесконечно длинный день в слезах.

Когда я подъехала и попыталась бросить машину у дома, дверь гаража неторопливо поднялась, приглашая меня внутрь. Здесь всегда стояла такая тишина, что не услышать проезжающую и уж тем более заезжающую машину было невозможно. Поэтому я не удивилась открывшейся в дом двери и недовольно нахмурившемуся Эрику на пороге.

– Что случилось?

– Подумала, ты будешь рад меня видеть, – беззаботно ответила я.

Паника и усталость были задвинуты в такую задницу, что выбраться смогли бы только к ночи. Ко мне вернулась моя обычная радостная улыбка.

– Мы не планировали…

– Так случается, когда вы решаете что-то без меня, – подошла я ближе. – Планы идут не по плану.

– Уна, – устало протянул Эрик, – ты должна сейчас отдыхать дома.

– Если не хочешь меня видеть, так и скажи.

Он отступил назад, впуская внутрь. Будь я потупее, уже искала бы любовницу по комнатам, настолько подозрительным выглядело его замешательство. Но подозрениям в измене в наших отношениях, слава богу, не было места. Как и настоящим отношениям.

– Зачем ты приехала?

– Мы пропустили две серии «Ужасных историй», – загибала пальцы я, – и целую серию «Короны». Как я должна ложиться спать, не посмотрев их с тобой?

Глаза Эрика ощупывали мое лицо, будто искали какой-то подвох, и пришлось даже грозно упереть руки в бока, чтобы стала понятна серьезность моих намерений. Он думал, что смотреть со мной сериалы будет значить отсутствие ответственности? Как бы не так.

– Начинаем с «Ужасных историй», – наконец произнес он. – Иди в гостиную, я сделаю декаф. Голодная?

– Очень. Есть ростбиф?

Эрик, уже отошедший к двери на кухню, резко развернулся и уткнулся в меня подозрительным взглядом.

– Так вот в чем дело, ты просто пожрать сюда приехала.

– Протестую! Сериалы – это тоже очень важно!

– Признайся, – сурово сказал он. – Нам будет легче, если признаешься.

– В чем?

– Я тебе не нужен. Ты просто нацелилась доесть мой ростбиф.

– Значит, он есть, – быстро подхватила настроение я, – и ты его прячешь от меня!

– Бессовестная девчонка, – отрезал Эрик и захлопнул за собой дверь.

– С горошком! – прокричала я ему вслед.

Когда на кухне зашумел гриндер, я нащупала за диванной подушкой пульт и нашла нужную серию. Нам обоим необходимо было что-то отчаянно нормальное, и ужин перед телевизором казался идеальным примером той самой обыденности, которую мы потеряли.

Кофе, ростбиф, собаки, тихие разговоры и дерзкие шутки – вот чем были мы с Эриком. Эта дружба ткалась из простых моментов, которые вплетались в раздельные истории наших жизней, делая их уютными, как безразмерное худи.

Хорошо бы нам удалось это сохранить, пусть и ненадолго. Просто быть собой, с глупыми шуточными спорами и общими интересами.

– Это все, что осталось, – объявил Эрик, когда поставил передо мной тарелку. – Отнимаешь у меня последний кусок мяса.

– Не верю, что у такого крутого трейдера нет денег на еще один.

– Ешь уже, – скомандовал он и включил сериал.

Мы не говорили. Я опустилась на ковер у дивана, чтобы было удобнее есть, а Эрик остался наверху. Первая серия прошла именно так, молча. Мы будто снова привыкали друг к другу, восстанавливая то нечто хрупкое и утерянное, ценное для нас обоих.

На титрах я отнесла опустевшую тарелку на кухню, закинула ее в посудомойку и вернулась уже на диван, сразу забираясь к Эрику под руку. Он поставил сериал на паузу и наклонил голову ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Сытой. А ты?

– А я – как человек, которому не дали поспать.

– Прости. Если хочешь, могу уехать домой сейчас, – серьезно предложила я.

– Не хочу, – признался он.

Я закинула ноги Эрику на колени и прижалась к нему всем телом, надеясь, что хотя бы частичка моего тепла согреет и его. Казалось, только этого он и ждал: обхватил меня обеими руками, так крепко, что я будто встраивалась в его тело новой деталью. Слышала, как глухо и быстро бьется чужое сердце, и оно на пару секунд становилось моим собственным.

– Как ты пережил этот день? – прошептала я, не надеясь, что он услышит. – Как тебе удалось?

– Херово, – честно ответил Эрик.

– Спасибо, что сделал это… ради меня.

– Не за что благодарить, я сделал это ради себя тоже. Ради нас.

Голос Эрика звучал ровно, но ритм его сердца спорил со словами, выдавая вранье с потрохами. Я не ловила его на лжи. Не доказывала ничего, просто коснулась его руки. И этого было достаточно.

– Не волнуйся обо мне, – попросил Эрик. – Я буду в порядке. Ничего не изменилось, просто пол в подвале сегодня стал немного выше.

– Хочу, чтобы ты не был один, пока приходишь в порядок. У тебя есть я… И Тони Блэр.

– Вот его отсутствие я бы точно пережил.

Мы оба рассмеялись, и воздух вокруг стал немного легче. Эрик потянулся за пультом.

Глава 20. Гребаная вербовка

Ресторан «Сити Соул» распахнул передо мной свои двери, но я тут же передумала заходить туда. Что-то внутри противилось этому, будто я должна была добровольно зайти в комнату к насильнику, самостоятельно раздеться и улыбнуться всему,