Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни

Одновременно с этими мыслями на заднем плане его сознания время от времени появлялись то Ливия и ее широко раскрытые глаза во время нападения на него четырех шутов-паяцев, то Энрика в «Гамбринусе» и ее глаза, полные слез. Вдруг в его сознании возникла обольстительная улыбка спутника Энрики, и в тот же миг тиски сжали ему желудок. «Может быть, я голоден», — подумал Ричарди. Но он ошибался.

32

Майоне действительно плохо умел управлять автомобилем, а Ричарди действительно, выбирая между поездкой на машине и пешей прогулкой, всегда предпочитал второй вариант. Но в этом случае у него была еще одна причина идти пешком от управления полиции до района Амедео.

Десять дней назад именно на этом пути, на улице Деи Милле, потерявший управление автомобиль врезался в уличный фонарь. Скорость машины была не очень высокой, но лобовое стекло разлетелось на осколки и убило семью, которая в этот момент красовалась в своей новой машине, — мужа, жену и их маленького сына, которого мать держала на руках.

Ричарди прочел об этом несчастье и теперь старался обходить стороной это место: он знал, что его дар преподнесет ему неприятность. Сейчас он не мог сделать крюк, но одно дело — пройти мимо этих призраков по тротуару, а другое — проехать сквозь них в автомобиле, который подпрыгивает под бьющейся в истерике ногой Майоне. Из двух зол комиссар предпочел меньшее.

Идя пешком под безжалостным солнцем, он ожидал этого видения, как боксер ожидает удара соперника, зная, как бы напряженно он ни ждал, кулак обрушится на него неожиданно. Так и случилось: в первый раз, когда поднял взгляд от земли, он увидел перед собой мужчину, женщину и мальчика, сидевших в воздухе там, где когда-то было сиденье машины, в метре от железного столба, все еще согнутого от удара.

Не останавливаясь, Ричарди искоса бросил на него взгляд. Рулевая колонка проткнула мужчину насквозь: так почти всегда бывает в подобных случаях. Вдавленная и пробитая грудь была черной воронкой посередине элегантного бежевого пиджака. Лицо мужчины выражало удивление, глаза были широко раскрыты. Изо рта вытекали две струйки крови: она поднялась из лопнувших легких. Фраза, которую произносил мертвец, показывала, что он успел оценить произошедшее:

— Мадонна, тормоза, тормоза! Мы едем на стену!

«Не на стену, а на столб: он ближе. Всему свое время», — подумал Ричарди.

Жена и сын мужчины ничего не поняли. Так лучше. Ричарди заметил, что голова женщины была почти отрезана от тела. Может быть, она оторвалась от шеи чуть позже, когда женщина была уже мертва, но в момент, который видел Ричарди, голову еще скрепляла с туловищем тонкая полоска плоти с левой стороны. Шею, вместе с позвоночником, перерезала полоса металла, окаймлявшая лобовое стекло. Странное и нелепое зрелище: из артерии била струей, как из фонтана, бесполезная кровь, и среди этого ужаса лицо женщины сияло довольной улыбкой.

— Лопайтесь от зависти из-за красивой машины! — произносил этот призрак.

«Лучше посмотри, кто в конце концов лопнул», — мрачно подумал Ричарди.

Он не удержался и бросил быстрый взгляд на ребенка. Мальчику было примерно три года. Его пронзил насквозь большой осколок толстого стекла, который вошел в грудь и пригвоздил сына к матери, а потом к сиденью. Услышав слова этого призрака, комиссар понял, куда ехала семья, когда ее путешествие было прервано.

— Папа обещал мне мороженое в парке, вкусное мороженое, — говорил ребенок.

«Сколько напрасной боли!» — подумал Ричарди. У него вырвался глубокий вздох.

— Я знаю, как сейчас жарко, комиссар, — сказал Майоне, прервав мрачное молчание. — Разве не лучше было сесть в автомобиль?

Комиссар и бригадир, еще находясь далеко, поняли, какой дом им нужен: Капече ходил вперед-назад перед входом и нервно курил. Увидев полицейских, он пошел к ним навстречу и заговорил:

— Ричарди, бригадир! Я должен вас поблагодарить: не все на вашем месте были бы настолько внимательны, чтобы предупредить меня. А вы это сделали и дали мне возможность встретиться с вами здесь. Я это очень ценю. Мои дети и жена не имеют никакого отношения к тем событиям. Они и так уже слишком много вытерпели из-за меня. А теперь еще это унижение — полицейские в доме… я, разумеется, не хочу вас обидеть, но вы же понимаете: это нелегко вынести.

Ричарди кивнул, взмахнул ладонью, словно отгоняя муху, и ответил:

— Ничего страшного. Когда можем, мы всегда стараемся избегать таких неприятных положений, особенно когда находимся среди непричастных к делу людей. А теперь не подняться ли нам наверх?

Капече пошел впереди. Он провел полицейских через парадную дверь к широкой лестнице. Особняк знал, должно быть, лучшие времена, но и теперь выглядел достойно. Семья журналиста жила на втором этаже. Подойдя к двери, журналист повернул выключатель звонка. Ричарди и Майоне переглянулись: оба догадались, что Капече ждал их именно для того, чтобы подняться в свою квартиру.

Дверь открыла девочка лет десяти, очень похожая на отца. Она удивленно посмотрела на него и с громким криком бросилась ему на шею. Капече смутился, но эта встреча его явно растрогала: он обнял девочку, и его глаза заблестели. Майоне и Ричарди остались стоять сзади, чтобы не испортить отцу и дочери чудесную минуту близости. Однако бригадир не удержался и мысленно задал себе вопрос: сколько времени не виделись отец и дочь?

Наконец Капече, не опустив на пол дочь, которая крепко сжимала ему шею, знаком пригласил полицейских войти.

— Прошу вас, садитесь, господа. Джоджо, сокровище мое, эти два синьора… друзья твоего папы. Поэтому будь послушной девочкой, слезь с меня и представься им.

Девочка спустила ноги на пол, очень женственным движением разгладила смятую юбку, сделала безупречный реверанс и сказала:

— Добрый день, господа. Я Джованна Капече, и мне одиннадцать лет.

Ричарди слабо улыбнулся. Майоне снял шляпу, поклонился и ответил:

— Здравствуйте, синьорина Джованна Капече одиннадцати лет. Меня зовут Рафаэле, а этого господина — синьор Ричарди.

Девочка осталась довольна. Она улыбнулась и сказала:

— Я пойду позову мою маму.

Мама Джованны уже стояла у нее за спиной, в проеме двери. «Красивая женщина, но, может быть, ей немного не хватает индивидуальности», — подумал Ричарди. Невысокая, в темной одежде жена Капече не могла бы привлечь к себе мужские взгляды, хотя в ее внешности не было явных недостатков. Волосы у нее были каштановые, кожа светлая, глаза большие и ласковые. И Ричарди, и Майоне заметили на ее лице следы долгих страданий — глубокие морщины под глазами и вокруг