В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

во Фредерике. Вообще, большинство людей так делает. Я удивилась, как быстро все всё забыли. Всегда есть что-то новое, что может взволновать людей. Мне это даже на руку – слишком больно зацикливаться на случившемся.

Может, помогает то, что для того, кем я являюсь, нет специального слова. Ну, знаете, типа «сирота» или «вдова»… у нас нет слова, чтобы описать родителя, потерявшего ребенка. Если б оно было, я уверена, что слышала бы его каждый день. Сомневаюсь, что вынесла бы это.

Мне немного спокойнее от осознания того, что, когда Сара была жива, я пыталась сделать все возможное, чтобы спасти ее. Как только Дэйв рассказал мне правду, я хотела увидеть ее, забрать домой. Но Дэйв промыл мне мозги. Снова и снова он твердил мне, что всё в порядке, вплоть до дня ее смерти. С самого начала это была глупая затея. И где бы он сейчас ни находился, у меня не найдется для него и щепотки милосердия.

Джек Парселл (брат): Мы с мамой оставались в нашем доме еще несколько месяцев после того, как нашли Сару. Только мы вдвоем. Были похороны, поминальная служба в ее школе. Какое-то время в доме было много людей. Потом все как-то пошло на спад. Мы переехали к бабушке с дедушкой – банк все равно забирал наш дом. Я помогал маме собирать вещи в комнате Сары. Кубки, музыкальные принадлежности, тот же дурацкий плюшевый мишка… Мы перевезли всё к моим бабушке и дедушке, но по какой-то причине все это хранилось в подвале.

Там пылится и красивая скрипка. Я знаю это только потому, что папа всегда спрашивает, когда я навещаю его. «Скрипка Сары, она же все еще у тебя? Ты ее сохранил?» Как будто пока он знает, где она, Сара для него в каком-то смысле еще жива. Я говорю ему, что хорошо о ней забочусь. К нему больше никто не приходит. У меня нет машины, но я езжу к нему на автобусе, когда могу. Я не питаю к нему ненависти. Знаю, как тяжело жить с чувством вины.

Я взял перерыв на год в муниципальном колледже. У меня есть работа в магазине «Веризон». Я просто пытаюсь вернуться в колею после того, что случилось в прошлом году. Я довольно сильно себя порезал. Почти умер. Пролежал в больнице несколько недель, приводил в порядок мысли. Я бы не назвал это вот прямо точно попыткой самоубийства, но определенно думал об этом раньше, так что не знаю.

Ходить на занятия, находиться в кампусе было тяжело. Вокруг кипела жизнь, и я невольно думал о Саре. Представлял, как она путешествует по миру, выступает, купается в аплодисментах, гуляет с друзьями. Смеется. Она должна была прожить такую большую, классную жизнь… Но для нее все оборвалось, и мне кажется неправильным пытаться прожить такую вместо нее. Я же знаю, почему так случилось. Из-за меня и того дурацкого видео.

Я каждый день завязываю шнурки. И каждый раз это вызывает у меня эмоции. Трудно хотеть жить, когда ты помешал жить кому-то другому. Кому-то более достойному.

Молли Лоу (профессор социологии): После семьи Сары нужно обратить внимание на людей, которые помогли превратить эту трагедию в развлекательный продукт. Существует научный принцип, известный как эффект наблюдателя. Он гласит, что на поведение людей влияет одно лишь осознание того, что за ними наблюдают. Конечно, это относится к любому, кто знает, что его снимают для реалити-шоу. Это явление легко наблюдать на примере Парселлов: Сара должна была отсутствовать три дня, но как только началось телешоу, она застряла в домике на несколько недель. Парселлы изменили свое поведение из-за того, что за ними наблюдали. Понимают ли люди, которые приехали туда снимать, что их присутствие привело к смерти Сары?

Маркус Максвелл (исполнительный директор): Была благородная идея с непредвиденными последствиями. Кейси поехала туда, чтобы помочь. Я дал добро на шоу, потому что оно было уникальным. Роковой изъян таился в том, что семья солгала нам, они солгали всем. Мы не могли это предвидеть. Отсюда и итоговый результат: килл-шоу. Мне больно это признавать. Но я не думаю, что Сара мертва из-за прихотей телеиндустрии. Это просто смешно.

Зейн Келли (оператор): Я до сих пор работаю в реалити-ТВ. Сейчас – на шоу «Как женить папу». Дело в том, что я больше не берусь за работу, если есть шанс, что кто-то в итоге может умереть.

Энтони Пенья (монтажер): Я все еще с Кейси – мы с ней не разлей вода. Во Фредерике было что-то невероятное, бешеная гонка. Я имею в виду, она гений. Ее инновационный стиль, он работает. И я знаю, что шоу «В поисках Сары» закончилось плохо, но в некоторых других проектах, которые мы взяли под этим брендом, нам действительно удалось изменить ситуацию к лучшему. В «Убийце копов» мы были рядом с тем парнем и спасли ему жизнь. «Божий человек» – там вся церковь должна быть нам благодарна за разоблачение их подлого пастора. Работы столько, что мы просто не успеваем, и я горжусь своим участием в ней. Я купил дом в Шерман-Оукс. Мой ребенок ходит в частную школу. Все благодаря буму тру-крайм и той нише, которую вырубила Кейси.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Кейси была права в одном: меня больше никуда не брали. Я пошла учиться и стала терапевтом. А она разбогатела, делая новые шоу о худших моментах в жизни людей. Одна из нас создает травму, другая лечит ее. Этого и достаточно.

Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Раньше говорили, что религия – опиум для народа. И на протяжении большей части человеческой истории это, вероятно, было правдой. Но, несомненно, новым универсальным успокоительным является телевидение. Или «контент», если хотите, как бы вы его ни определяли и на каком экране его ни потребляли. Но вот в чем дело, скажем, с опиатами: по мере того, как у нас вырабатывается толерантность, нам нужно увеличивать дозу. Долгое время тру-крайм был новым популярным направлением, той самой дрянью, которая заставляла людей настраиваться, сидеть смирно, отключаться и получать это теплое смутное чувство. Но в конце концов даже острых ощущений от тру-крайм будет уже недостаточно.

Я боюсь того, что будет дальше. Боюсь за зрителей… и за людей, которые будут это создавать.

Молли Лоу (профессор социологии): Вина лежит в первую очередь на семье и телевизионщиках, но Сара была бы жива, если б множество благонамеренных людей не упустили из виду то, что было прямо у них перед носом…

Вероника Янг