Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

– О чем ты? – не понял Лэй Канмэй.

– Если скажете, что зеркало безвредно, окажете компании «Цзяньи» огромную услугу! – сказала Го Сяофэнь. – Я бы на вашем месте ответила уклончиво, пусть люди дальше сомневаются.

Старик резко умолк и только спустя долгое время снова заговорил:

– Сяо Го, я вдруг вспомнил старого товарища.

Го Сяофэнь вздрогнула:

– Ли Цзяляна?

– Да. Припомнил, как он сказал однажды: «Как ни крути, то, что приходит на смену, и то, что сменяется, – по сути одно и то же…»

– Не уловила… Что приходит? Что сменяется? – недоумевала Го Сяофэнь.

– Можно заметить одну любопытную закономерность. Вот скажи мне, что в нашей стране побеждает суеверие? Более сильное суеверие. Что заменило уличные гадания? Компьютерные предсказания. Что заменило таблицы брачной совместимости по двенадцати животным года рождения? Таблицы совместимости по знаку зодиака. Что заменило императорские секретные рецепты? Рецепты долголетия врачей, лечивших высшее руководство ЦК. Что заменило вливание петушиной крови?[60] Пероральные растворы нуклеиновых кислот. Что заменило целебные махи руками? Разнообразные чудо-методики… – Лэй Канмэй загибал пальцы. – Видишь? Все повторяется: как ни крути, то, что приходит на смену, и то, что сменяется, – по сути одно и то же… Как бороться с ложью? Надо выдумать еще большую ложь! Когда одна глупость исчерпывает себя, ее сменяет другая, еще более нелепая. Так все и кружится по спирали, вроде бы движемся вверх – а на самом деле топчемся на месте…

И вдруг!

Лицо старика застыло в мучительной гримасе.

Микроавтобус с открытым окном промчался мимо, и из окна молнией вылетела толстая бейсбольная бита – и тут же втянулась обратно!

Лэй Канмэй пошатнулся и рухнул навзничь.

Го Сяофэнь подхватила его, не дав голове удариться о землю, и сразу почувствовала, как ее ладони залило липкой теплой жидкостью, а затем заметила, как кровь прорвалась сквозь ее пальцы и побежала к запястью…

– Помогите! Помогите! – закричала она в исступлении.

Крик ее метался по гулкой и пустынной улочке, не находя ни единого отклика.

7

– Держи карточку.

Линь Фэнчун с отрядом полицейских весь день обыскивал рабочее место Ша Ли и, когда уже собирался уходить, протянул Нин ту самую карточку доступа, которую забрал у Ша Ли. Нин посмотрела на него и взяла пропуск.

– У тебя полтора дня… – Капитан Линь глянул на густеющие сумерки за окном, горько усмехнулся и поправил сам себя: – Вернее, даже меньше.

– Этого хватит, – спокойно ответила Нин.

Она проводила Фэнчуна вниз, и, проходя мимо палаты Лю Сымяо, заметила, что у двери уже не двое дежурных вооруженных полицейских, а четверо. Линь Фэнчун тоже обратил внимание и удивился, спросил, кто эти двое новеньких – оказалось, их привел комиссар Сан, приказал стеречь Лю Сымяо и не допустить побега. Капитан уже собрался вспылить, но не смог найти веского повода, лишь крепко сжал Нин руку и сказал:

– Надеюсь на тебя!

Когда он скрылся из виду, Нин вернулась к палате Лю Сымяо, поочередно приложила две карточки и открыла тяжелую железную дверь.

Лю Сымяо сидела в углу на холодном полу, прижимая к себе открытый термос. В ее остекленевших глазах отражался клубящийся пар, поднимавшийся из горлышка.

Нин присела на корточки и спросила:

– Сестрица Сымяо, все еще холодно, да?

Она едва заметно кивнула и сказала:

– Я хочу домой…

Нин вздохнула, помогла ей подняться и усадила на койку, осторожно взяла из ее рук термос и поставила на прикроватную тумбочку. Потом велела медсестре принести ужин и маленькой ложкой кормила Лю Сымяо, пока та все не съела, после чего вытерла ей рот белым полотенцем. Нин дала Сымяо еще немного времени отдохнуть и затем сказала:

– Сестричка Сымяо, все изменилось, нужно поторопиться с лечением и как можно скорее вернуть тебе память… Если получится, послезавтра сможешь вернуться домой. Скажи, за сегодня не вспомнила что-нибудь еще?

Лю Сымяо нахмурилась. Она выглядела так, словно в полночь забрела в глухой лес и не видела ни одной тропинки, и, тревожная и напуганная, долго не могла вымолвить ни слова, пока наконец не прошептала:

– Холодно… озеро…

На лице Нин скользнула тень разочарования, но она, как обычно, сложила подушки и одеяло так, чтобы Лю Сымяо могла удобно устроиться.

– Сымяо, расслабься, давай начинать.

Она уже привычно потянулась к шторе, но тут в комнату влетел ночной ветер, прохладный и необычайно свежий. Нин не стала вставать и сразу обратилась Лю Сымяо:

– Сымяо, дыши в такт моим словам: вдох… выдох, вдох… выдох, вдох… выдох… Очень хорошо, отпускай напряжение, а теперь представь: ты сидишь под деревом, как делала это в детстве, над головой темно-синее ночное небо, ветер мягко касается твоего лица, доносит запах влажной земли, тишина, покой… Ты поднимаешь голову, смотришь, как мигают маленькие звездочки, а на краю неба плывут облака, белые, точно цветы лотоса, – одно облачко, два, три, четыре…

Пальцы Нин играли воздухе, перехватывая невидимые тонкие пряди облака.

– Когда я досчитаю от десяти до нуля, ты погрузишься в сон… Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль… Все вокруг стихло, осталась только я и мой голос.

Лю Сымяо закрыла глаза, ее губы беззвучно шевелились, но было ясно, что она повторяет: «Я – это ты, ты – это я…»

– Верно, я – это ты, ты – это я, – улыбнулась Нин. – А теперь я скажу фразу, и ты должна крепко-накрепко ее запомнить. Повтори.

– Я должна крепко-накрепко запомнить фразу, – отозвалась Лю Сымяо.

Такие фразы, искаженные коды памяти, вплетались в сознание и действовали как анестезия: смягчали боль при встрече с мучительными воспоминаниями.

Нин мягко сказала:

– Я – жертва, Сянмин непременно меня простит.

Лю Сымяо уже открыла рот, чтобы повторить, но Нин тонким указательным пальцем левой руки коснулась ее губ, давая понять, что еще не договорила.

Нин выглянула в окно.

Тьма наливалась подобно дегтю, густая и непроглядная. По губам Нин скользнула ядовито-холодная усмешка.

– Даже если я убила человека. Повтори.

Напоминая беззащитное дитя, Лю Сымяо слово в слово повторила:

– Я – жертва, Сянмин непременно меня простит… Даже если я убила человека…

Глава 7

Таинственное сообщение

А вокруг нее другие насекомые гонялись друг за другом и убивали, порхали и ползали, жужжали и скрипели на все лады[61].

Томас Харрис, «Молчание ягнят»

1

Нин спустилась вниз и посмотрела на часы – было уже одиннадцать вечера. Сначала она позвонила Линь Фэнчуну и попросила его завтра к полудню распечатать все материалы по делу и прислать ей срочной спецдоставкой, а затем вышла на парковку,