Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

села в красный Mini Cooper и направилась в город. Въехав на второе транспортное кольцо, она доехала до района Дианьмэнь, приткнула машину у одного из хутунов[62] и дальше пошла пешком. Несколько раз свернув, она подошла к лунным воротам с вывеской «Инлу», обошла искусственный холм, пересекла увитую глицинией каменную галерею и оказалась перед залом в традиционном стиле с резными красными перилами, в огромных окнах развевались занавеси из тончайшей, как крыло цикады, вуали. Внутри все было поделено на десятки отдельных комнат, стены из серого кирпича надежно скрывали гостей друг от друга.

Это место считалось одним из самых колоритных ресторанов Пекина с авторской кухней и вином собственного приготовления. Благодаря особому положению владельцев здесь не было ни камер, ни других систем наблюдения, конфиденциальность ставилась превыше всего: стоило гостям закрыть за собой дверь комнаты – и защита оказывалась крепче железных стен, поэтому именно сюда любили наведываться влиятельные люди, знаменитости и политики для тайных встреч и приватных бесед.

Нин, следуя за официантом, вошла в одну из таких комнат. Внутри стоял полукруглый стол с цветочным орнаментом, на нем аквариум с листом лотоса и несколькими золотыми рыбками; на стуле сидела женщина, держа в руках чайную чашку, – это была Ван Хуэй, руководительница отдела по связям с общественностью компании «Цзяньи».

Ван Хуэй поспешно поднялась, уже собиралась поздороваться, но Нин метнула на нее такой холодный взгляд, что та сразу захлопнула рот.

Официант вышел и закрыл дверь.

Только тогда Ван Хуэй почтительно произнесла:

– Здравствуйте, госпожа Нин.

Та лишь молча смотрела на нее.

Женщина поняла: Нин опасается, что у нее может быть диктофон или скрытая камера, тогда она достала ноутбук, быстро набрала несколько слов: «Шеф велел лично поблагодарить» – и повернула экран так, чтобы Нин увидела.

Нин даже не взглянула, продолжала пристально следить за женщиной.

Ван Хуэй знала: Нин чрезвычайно умна и до фанатизма осторожна, она пришла по делу и не собиралась тратить ни слова попусту. Тогда Хуэй достала банковскую карту и передала ее Нин, а пароль отправила сообщением на мобильный. Нин зашла в онлайн-банк, проверила: на карте лежал один миллион юаней. Она тут же сменила пароль, сунула карту в карман и, не удостоив Ван Хуэй даже взглядом, покинула ресторан.

Вернувшись в офис «Цзяньи», Ван Хуэй застала Мэн Канъи в кабинете президента компании. Он, не церемонясь, спросил:

– Все прошло гладко?

– В целом да, – ответила Ван Хуэй, – но… вам не кажется, что это слишком дорого?

Мэн Канъи покрутил на большом пальце кольцо из белого нефрита и сказал:

– Этот миллион потрачен не зря. Сегодня на закрытии торгов наши акции поднялись на несколько пунктов! А ведь еще вчера казалось, что компания рушится. Те самые СМИ, которые ели с наших рук, завыли вместе с толпой. Вот уж правда: упал – и тебя топчут, ослаб – и тебя рвут. Нин слила нам информацию о Лю Сымяо, и мы смогли отразить атаку. Удары, летевшие в нас, теперь обрушатся на полицию…

– Миллион сто, – поправила его Ван Хуэй. – Сюда нужно прибавить еще те сто тысяч, что мы перевели Ша Ли. Впрочем, она вряд ли разгадает, как тысяча превратилась в сто тысяч.

Мужчина усмехнулся, темное худое лицо прорезала довольная складка:

– Свяжись с главными редакторами всех крупных изданий, пусть материалы выйдут немедленно. Важно подчеркнуть, что зеркало пяти элементов безвредно, а заодно расхвалить и другие наши товары. Мы должны провести блестящую контратаку. Скажи им так: времени мало, пресс-конференцию устроить не успеем. Пусть присылают номера карт, переведем каждому по десять тысяч на транспортные расходы!

– Так много?! – Ван Хуэй ахнула.

– Деньги должны работать на дело! – Мэн Канъи холодно усмехнулся. – Когда мой брат был жив, многое в его подходах мне не нравилось, но умение приручать прессу – вот что мы должны у него перенять и развить. Если кормишь собаку, а она тебя кусает – не стоит винить животное, вини лишь себя. В следующий раз дай больше, пусть лопнет – тогда посмотрим, станет ли еще кусать!

Ван Хуэй кивнула и уже хотела выйти, но директор ее окликнул:

– Одного я так и не понял. Зачем Нин нам помогает?

Женщина покачала головой.

– Не знаю. Я вышла на нее по своим каналам. Она в основном молчала. Я объяснила, что нам нужно, а Нин сказала одно слово: «Хорошо». Правда, по тому, как она сегодня себя вела, ясно одно – она не остановится, пока не втопчет Лю Сымяо в землю.

– Плевать! Нынешняя молодежь любит без причины, ненавидит без повода – не разберешь их! – Мэн Канъи потянулся и добавил: – Кстати, завтра займись еще одним делом. Лэй Канмэй, старый хрыч, уже одной ногой в могиле. Срочно свяжись с организаторами Китайского форума, уточни, кто в этом году вице-председатель. Право на проведение должно быть за нами! Делай что хочешь, кого надо – подмажь! Времена такие: желающих толпа, а мест мало, – но я верю, что купюры открывают любые двери.

Когда Ван Хуэй вышла, в кабинет зашел новый начальник службы безопасности с отчетом. Не успел он сказать и пары слов, как вломился Мэн Чун. На нем была черная кожаная куртка, борода топорщилась, в глазах горел огонь.

– Это ты послал людей избить профессора Лэя?! – рявкнул он.

Мэн Канъи смерил его оценивающим взглядом с головы до ног и сказал:

– Иногда я сомневаюсь, что у нас с тобой одна фамилия. Вечно идешь против семьи. Старик Лэй всю жизнь ставил нам палки в колеса, твой отец его ненавидел. А ты заладил «профессор Лэй» да «профессор Лэй» – ну как трогательно. Твой отец не пускал тебя в управление компанией именно поэтому: опасался, что ты ее загубишь. И знаешь, он был чертовски прав. Иначе ты бы уже заодно с этим докторишкой развалил компанию и продал все до последнего кирпичика!

– Я? Загублю? – Мэн Чун сверкнул глазами. – Загубить – именно то, что делаете вы! Это самое здание от фундамента до кирпичей – все пустое, насквозь гнилое! Сегодня вы придумываете одну аферу, чтобы выманить деньги, завтра – другую, чтобы еще ободрать людей. Разве подобное может хорошо кончиться?!

– Мой дорогой племянничек, – оскалился Мэн Канъи, – не побоюсь напомнить тебе, что, когда твой отец только захватывал рынок, он говорил: «Дайте мне сто миллионов на рекламу – и я вам хоть из тополиных листьев лекарство от рака сделаю!» И он попал в точку. Мир так устроен: кругом обман и мошенничество, выживают сильнейшие.

– Упавший поднимется, а тот, кто сейчас наверху, рано или поздно сорвется