Признание в убийстве - Лия Миддлтон

Эмилии сообщили, что ей нужно приехать в участок, и внезапно мыльный пузырь вокруг нее лопнул: снова стал ясно виден мир за пределами ее родительского дома. И он изменился.

Даже полицейский участок кажется ей теперь другим. Она распахивает дверь, выходит на яркий зимний свет. Участок возвышается над ней, серые стены нависают, закрывая собой солнце. В этом месте она провела столько лет за работой в своей прежней жизни, а теперь оно полностью преобразилось. Знает ли еще ее кто-нибудь за этими стенами? Понимают ли они ее? По их мнению, она заслуживает защиты? Или наказания?

Сержант задержания смотрит на нее поверх своего монитора. Но это не Дженни. Эмилия хмурится, сердце колотится. Дженни не здесь, потому что сегодня не ее смена? Или они специально запретили ей присутствовать, потому что она дружит с Эмилией? На нее резко накатывает тошнота, и она закрывает кулаком плотно сжатые губы, быстро сглатывает, пытаясь медленно выдыхать.

– Готовы? – спрашивает сержант задержания. Но он глядит не на нее, а на Брэннана, зависшего за правым плечом Эмилии. Она поворачивает в другую сторону в поисках камеры предварительного задержания.

– Детектив Брэннан? – шепчет Эмилия. – Что с информацией, которую я передала вам и инспектору Уайлд?

– Давай сосредоточимся сейчас на тебе, Эмилия, – говорит он, глядя вперед. Он не смотрит ей в глаза. У нее снова крутит в животе, внутри поселился ужас – его тяжесть грозится утянуть ее вниз.

– Мы готовы, – сообщает Брэннан, кивая сержанту.

Он наклоняет голову таким образом, что теперь его лицо целиком появляется на экране.

– Эмилия Хайнес, вы приговариваетесь…

Резкий белый шум заполняет голову Эмилии, вся комната погружается в хаотичную тишину. Рот сержанта двигается, его лицо не выражает никаких эмоций, он монотонно отчеканивает ее приговор, обвинения против нее, но она не понимает ни слова. Все, что она слышит, это та фраза, снова и снова, как жуткая насмешка: вы приговариваетесь.

Она провела все это время, преследуемая мыслью, что ее могут осудить за убийство Райана. Что, несмотря на все то, через что им пришлось пройти, им придется нести свое бремя. Но теперь, когда она предстала перед обвинением, стало очевидно, что глубоко внутри себя она верила, что этого никогда не произойдет. Что они смогут разглядеть в них тех, кем они были: жертв, принужденных выполнять неописуемые вещи или сталкиваться с ужасными последствиями. Но они не смогли.

Все перед ее глазами качается, стол начинает уплывать вправо. Она будет сидеть в тюрьме. Она предстанет перед судом. Но что она сможет сказать в свою защиту? Какой адвокат возьмется ее защищать?

Брэннан смотрит на нее, его взгляд выражает нетерпеливую озабоченность. Как если бы родитель переживал за своего ребенка, но испытывал раздражение от его эмоциональных вспышек.

– Эмилия, тебе понятны представленные против тебя обвинения?

Она кивает:

– Вы обвиняете меня в убийстве.

Брэннан трясет головой:

– Ты вообще слушала? Эмилия, подозрения в убийстве, которые выдвигались против тебя, сняты.

Белый шум мгновенно прекращается, остался только стук ее пульса, трепещущий в висках.

– Что?

– Тебя не обвиняют в убийстве. Тебя обвиняют в введении следствия в заблуждение, что, как ты понимаешь, все еще тоже является достаточно серьезным нарушением закона.

Он опускает взгляд на свои ноги.

– Королевская прокурорская служба приняла решение, что обвинение тебя в преднамеренном убийстве или убийстве по неосторожности не представляет собой общественного интереса. Вы оказались жертвами этой комнаты. Но то, что вы не обратились в полицию сразу же, когда вас отпустили, – это нарушение. Упорно лгать следствию и уводить расследование в заведомо ложном направлении – это введение в заблуждение.

К глазам подступают слезы, и она поднимает ладони, чтобы их спрятать, но те все равно струятся по щекам. Не обвиняется в убийстве… Не в общественных интересах… Но виновна во введении следствия в заблуждение? При том, что именно она и пришла в полицию? Именно она была той, кто выяснил, где располагается Комната Исповеди. Именно она пошла против их инструкций и предала доверие остальных, лишь бы только попытаться остановить эту череду смертей. И все равно теперь она должна понести наказание за влияние на ход расследования? Это не убийство – но тоже влечет за собой пожизненное заключение.

– Ты хочешь что-нибудь сказать? – спрашивает сержант задержания. – Я должен напомнить тебе, что все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в качестве доказательства.

Она качает головой. Вместо мыслей чистый лист, слов нет, даже если бы голос мог их произнести.

– Такое решение было также принято с той целью, чтобы вернуть тебя под стражу до заседания суда, поскольку существуют серьезные основания полагать, что ты воспротивишься подчиниться суду, если мы отпустим тебя под залог.

Голова Эмилии готова взорваться. Они возвращают ее в камеру. Она не поедет к родителям и уж тем более – домой. В следующий раз она окажется снаружи только для того, чтобы переступить порог автозака.

– Это несправедливо, – шепчет она.

– Эмилия, ты уже была когда-то на нашем месте, – говорит Брэннан. – Подумай, как бы поступила ты.

Она смотрит на него, гнев закипает под кожей.

– Только если бы ты осмелился на то, что сделала я.

Звонко скрипя, открывается дверь, и Эмилия оборачивается к источнику звука. Кто-то вышел из одной из комнат для допроса сбоку, каблуки стучат по полу.

– Инспектор Уайлд, – выкрикивает ей Эмилия. Та удивленно оборачивается.

– Эмилия, давай не сейчас, – говорит Брэннан.

– Ну уж нет, – отвечает она, обходит его и делает несколько шагов в направлении Уайлд, пока он не успевает перекрыть ей путь.

– Инспектор Уайлд, можно с вами ненадолго поговорить?

Уайлд вздыхает.

– Разумеется. За мной.

Она поворачивается, немедленно возвращаясь в ту же комнату, откуда только что вышла.

– Быстрей, Эмилия, у меня не так много времени.

Эмилия ускоряется и пробегает в комнату мимо Брэннана, устало смотрящего ей вслед, а затем последовавшего за ней.

– Нет, не беспокойся, – говорит ему Уайлд, выставляя ладонь. – Мы поговорим наедине.

Эмилия смотрит ей в спину, пока та закрывает дверь. Та защелкивается, и Уайлд медленно поворачивается к ней.

– Я хочу спросить, – торопливо выпаливает Эмилия. – Мне нужно знать. Были ли зацепки? Вы допросили Рейнов? Я следила за новостями, ждала… Ничего. Ничего не объявляли о том, что есть подозреваемые.

– Эмилия, почему бы тебе не присесть? – говорит Уайлд, указывая на стул.

– Нет, – категорично отрезает она. Делает паузу, медленный успокаивающий вдох. – Что случилось с Рейнами?

Уайлд выдвигает стул, элегантно опускается на него, подогнув одну ногу под другую.

– Мы выяснили их местоположение – их домашний адрес, где они всегда и жили, и привели их