Признание в убийстве - Лия Миддлтон

Поэтому в какой-то момент я попросила его больше не приезжать. Сказала, что для нас обоих будет лучше дальше двигаться каждому своим путем. Он еще какое-то время продолжал появляться, но я не выходила. И спустя несколько недель высиживания напротив пустого стула в комнате для посещений он наконец сдался.

Он исчезает из поля зрения, и я закрываю глаза в ожидании звука, который, я уже знаю, вот-вот раздастся. Пять, четыре, три…

Он звонко отстукивает знакомый ритм – тот же, что и всегда.

Могу ли я тихо постоять тут, как будто меня нет? Может, я не дома. Но моя машина здесь. А чтобы куда-то выехать отсюда, без нее не обойтись. Единственное место, где я могу быть еще, – это на прогулке в лесу.

Если я постою здесь полностью неподвижно, через несколько минут он сдастся и вернется в свой автомобиль и навсегда исчезнет.

Но что, если он будет шататься поблизости, зная, что я не могла далеко уйти? Нужно, чтобы он уехал. И единственный способ заставить его сделать это – дать ему ясно понять, что ему здесь не рады. Я быстро направляюсь к двери, берусь за ручку, но останавливаюсь; мои пальцы дрожат, сердце болит. Я глубоко вдыхаю до конца, до самого предела легких. Мне нечего бояться. Даже если расставание с ним разобьет мне сердце, я должна это сделать. И, быть может, на этот раз он наконец-то меня отпустит. Это будет завершением для нас обоих.

Я хватаю ручку и поворачиваю, тяну дверь на себя.

Вот так запросто, спустя столько времени – он. Так же, как всегда. Он почти не изменился: у него все еще темно-русые волосы, но теперь их приправляет седина. Теплые янтарные глаза выглядят удивленно.

– Привет, – тихо говорит он.

– Чт… что ты здесь делаешь? – запинаюсь я.

Он едва заметно вздрагивает, и мое сердце опускается, когда выражение его лица меняется. Я не хотела говорить так резко. Но я не представляю, как еще можно отреагировать на то, что он появился у моей двери.

– Я хотел убедиться, что ты в порядке после…

Он поднимает руки.

– Всего, что происходит.

Я пожимаю плечами, опускаю взгляд на свои ноги, поджимая пальцы от холодного сквозняка, залетающего в открытую дверь.

– Вполне.

– А ты… ты видела признание?

– Как и все.

Он медленно кивает, не проронив ни слова. Киран хмурится, и его лицо приобретает выражение, которое я не могу прочесть. Раньше я расшифровывала его эмоции с легкостью – они всегда были для меня прозрачны. Утраченная близость превратила нас в чужих. Но в этом и состоял замысел. Он не может быть моим, а я не могу принадлежать ему – уж точно не так, как мы себе это представляли, только не после всего прожитого и точно не после того, что я натворила. Он заслуживает большего. Лучшего.

– Как ты узнал, где меня найти, Киран? – спрашиваю я, еще раз посмотрев на него. – Ты не должен был знать, где я.

– Я знаю… Прости меня. Я увидел признание этим утром и запаниковал, что ты здесь совсем одна, смотришь, как все это рушится. Я волновался.

– Но кто его тебе дал? – Я скрещиваю руки на груди, немного отступаю назад, чтобы прикрыться дверью. – Это Дженни?

Он ничего не отвечает, но все уже читается на его лице, в опущенных бровях, в непроизвольном почесывании челюсти – похоже, я все еще умею его анализировать и сейчас.

– Ей не следовало этого делать. Никому не положено знать…

– Я понимаю, и, прошу, не вини ее. Она дала его мне, потому что я был так обеспокоен, а она знает – ты должна знать, – что я никогда бы не сделал ничего такого, что подвергло бы тебя опасности. Так что, ты… Ты в порядке?

Я не отвечаю. Не могу. Просто смотрю на его красивое лицо, мои глаза увеличиваются от видений, которые чудятся мне в пространстве между нами.

– Знаешь, если тебе нужна помощь, мы можем дать…

– Мне не нужна помощь, – говорю я и один раз категорично качаю головой. – Со мной все в порядке… Тебе действительно нужно уйти.

Он отступает, сначала с порога, потом на дорожку, переминается с ноги на ногу.

– Прости… Мне не следовало сюда являться.

– Да, – шепчу я ломающимся голосом, слезы обжигают мои глаза. – Тебе не следовало… Мне пора. Уходи. Пока, Киран.

Я захлопываю дверь, гул разносится эхом. Прислоняюсь спиной к грубому дереву с тяжелым чувством. Я жду почти две минуты, сто двадцать долгих секунд, и наши отношения, все, что между нами было, и все, о чем мы мечтали, пролетают перед моими глазами, как слайды диафильма. Воспоминания, окрашенные в сепию. А с другой стороны двери ни единого движения. Ни скрипа гравия. Видимо, он стоит там и в его голове так же проносятся воспоминания, как и в моей. Я понимаю, чего он ждал… Он надеялся на большее, чем мог получить. Киран должен был понимать, что уже никогда не сможет вернуть меня. Наши отношения сломались, как было сломано многое.

Комната Исповеди оставила после себя слишком много жертв.

Не все из нас мертвы.

Наконец он двигается с места, слышны его шаги по кирпичному крыльцу, хруст камней в сторону подъезда. Хлопок автомобильной двери. Рычание двигателя. И вот он уезжает прочь.

Я перевожу взгляд на окно и слежу, как машина катится по съезду, резко поворачивает налево на дорогу и исчезает из вида.

Я плюхаюсь на стул, он крутится подо мной, медленно делает круг, и комната расплывается за стеной слез. Я отрывисто шмыгаю носом, встряхиваю перед собой руками. Эти эмоции мне не нужны. Подобные чувства не принесут мне никакой пользы. Напрасно сидеть здесь и оплакивать утрату. Я должна быть благодарной за то, что у меня есть.

И я благодарна за этот дом. Маленький, из красного кирпича, покрытого плющом, покосившаяся калитка, завершающая длинный подъезд к дому из гравия, притененная деревьями, вливающимися в большую рощу. Ближайшая деревня почти в девяти милях отсюда. Мили до Лондона. Далеко от мира. В уединении. Укромно.

Я встаю, выхожу из гостиной в узкий коридор, ведущий в кухню. Когда я прохожу в дверь, мой взгляд, как всегда, притягивает лесной пейзаж за окном: густые заросли создают зловещую атмосферу.

Бах.

Тот же самый громкий удар отдает в мои ступни, и я оборачиваюсь на дверь слева от меня – дверь под лестницей. Дверь, которая ведет в другую часть дома, которому я так благодарна…

Подвал.

Я прохожу в нее и щелкаю выключателем. Одинокая лампочка