Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Матео. – И это только вопрос времени, когда всплыло бы и это. Более того, я бы не удивился, если бы здесь у тебя скопились и подавленные воспоминания о твоей матери, – говорит он, постучав указательным пальцем по своему виску.

– Класс. Еще больше удовольствий от посттравматического синдрома. Мне только и остается, что ждать их с нетерпением, – бормочу я и закатываю глаза.

– Знаешь, ты же всегда можешь вернуться к тому психотерапевту, которая тебе нравилась, – напоминает он. – Как ее звали? Доктор Дэвис? С тех пор прошло немало времени. Возможно, тебе пора записаться к ней на прием – ну, ты понимаешь, просто для того, чтобы убедиться, что ты в порядке.

– Мигель тоже мне это предложил.

– О да. Мое мнение о нем однозначно становится все лучше и лучше.

Я замечаю Гэбби, которая вышла из магазина, таща столько пакетов, что она спотыкается о них.

– Ты, должно быть, шутишь, – бормочу я себе под нос.

– Что? Что там у тебя происходит?

– Гэбби. Кажется, она только что скупила половину «Уолмарта». И притом не стандартного, нет. Я говорю о «Супер-Уолмарте».

Мой муж фыркает.

– Вот тебе и «несколько предметов первой необходимости»!

– А, ну да. Я, пожалуй, пойду помогу ей. Ты позвонишь мне перед сном?

Он кивает:

– Само собой. Послушай, Исабель, хочешь, я попробую разнюхать, что к чему? И посмотрю, не удастся ли мне узнать что-нибудь об этом Коки?

Меня охватывает огромное желание поцеловать этого мужчину, который живет со мной достаточно долго, чтобы знать: любому сентиментальному сюсюканью я предпочту немного неприкрашенной инфы. О да, я однозначно вышла замуж за правильного парня.

– Это… было бы замечательно. Спасибо.

– Как ты думаешь, каким станет твой следующий шаг? – с любопытством спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Возможно, ты прав – возможно, я и впрямь встречусь с детективом Раньей. Поговорю об этом с Гэбби, узнаю, что об этом думает она.

– Отличная мысль, – соглашается он. – Ну ладно, позвоню тебе позже…

– Oye, Matéo…[87]

– ¿Sí?

– Te quiero[88].

Он улыбается не обольстительной сексуальной улыбкой и не ласковой и милой. И даже не потрясной. А той улыбкой, которую он приберегает только для меня. Это наша улыбка. Моя и его.

– Я тоже люблю тебя, детка.

* * *

– Ты же говорила что-то про какую-то «маленькую гостиницу», которую нашла онлайн. Именно маленькую! Я думала, это какой-то мотель – или маленький отель с включенным завтраком… – говорю я – опять. Потому что это стоит повторять опять, опять и опять.

Гэбби забронировала для нас один из самых эксклюзивных отелей, предназначенных для парочек, – отель «Исла де лос суэньос»[89]. И это и впрямь остров грез – возможно, идеальный для молодоженов, у которых медовый месяц, но никак не для двух женщин, едва знакомых друг с другом. В номере полно цветов, бутылка шампанского, кровать, осыпанная лепестками роз, клубника в шоколаде, джакузи на двоих – со множеством «масел для любви», пахнущих так, что их хочется съесть.

– Господи Иисусе, – бормочу я, понюхав гель, пахнущий маракуйей. – Я не уверена, что чувствовала бы себя комфортно, привезя сюда Матео, а ведь мы с ним женаты сто лет!

– Нам просто повезло, – говорит она мне с широкой улыбкой, раскладывая сделанные в «Уолмарте» покупки на нашей огромной двуспальной кровати с балдахином. – Кто-то из их клиентов отменил бронирование в последнюю минуту, и они смогли принять нас. И я подумала, что обслуживание в номерах и частный бассейн-лягушатник стоят такого апгрейда.

Под апгрейдом она разумеет до абсурда высокий тариф.

Я знаю, мы с ней договорились, что все наши расходы будет покрывать она, но это же просто безумие. Пара ночей здесь обходятся во столько же, сколько мой месячный платеж по ипотеке. И даже больше.

– Чтобы ты знала – все в этом заведении считают, что мы с тобой составляем парочку лесбиянок, – сообщаю я, подойдя к туалетному столику и взяв меню обслуживания в номерах, чтобы изучить его. – Во всяком случае, именно так подумала бы я сама.

– Вот, посмотри на этот купальный костюм, который я тебе купила, – с радостным волнением говорит Гэбби, пропустив мое замечание мимо ушей.

Когда она поворачивается ко мне, в руке у нее зажата пластиковая вешалка с ярко-розовым бикини, которой она водит туда-сюда.

Пытаюсь подавить рефлекторную гримасу.

– Знаешь… вообще-то я не ношу бикини, – объясняю я, тщась придать своему тону небрежность.

На ее лице отражается недоумение.

– Но почему? Ведь у тебя потрясающая фигура!

Чувствую, как мое тело сжимается под джинсами и футболкой.

– А что еще ты купила? – спрашиваю я, стараясь как можно быстрее сменить тему бикини на что-то другое.

Она уже роется в других пакетах.

– О, посмотри на вот это – я купила нам одинаковые пижамы!

Она держит в руках два комплекта шортов и топиков с рисунком из розовых сердечек. За ними следуют розовые зубные щетки, бледно-розовое платье-рубашка для меня и темно-розовый сарафан для нее самой. Даже упаковка трусиков, которую она купила для нас, состоит из двух разных оттенков розового. Да, она определенно поддерживает связь со своим четырнадцатилетним «я».

– А где тут пульт от телевизора? – спрашиваю я, оглядевшись по сторонам. – Я бы не прочь немного посмотреть телевизор…

– О, здесь нет телевизора, – говорит она. – Как и Wi-Fi. Это одно из тех мест, где постояльцы могут «отвлечься от всего».

– Что? – изумленно бормочу я, окидывая взглядом просторный номер. Она разыгрывает меня, да? Наверняка. Все это роскошное убранство… наверняка где-то здесь спрятан телевизор с плоским экраном, только и ждущий, чтобы мы выдвинули его из туалетного столика или спустили с потолка. Но нет, она права. Здесь нет ни «Сони», ни «Самсунга», ни «Санио». Что еще больше укрепляет меня во мнении: те, кто останавливается в «Исла де лос суэньос», делают это только по одной причине. И то, что Гэбби это невдомек, наводит меня на размышления…

– Гэбби, когда ты в последний раз занималась сексом?

Она перестает складывать купленные ею трусики в крошечные пакетики и поворачивается ко мне, все еще держа одни из них в руке.

– Что?

– Извини – я имею в виду, когда ты в последний раз состояла с кем-то в отношениях? Я хочу сказать, что при мне ты упомянула только этого малого, Макса, – но ты и сама толком не знаешь, значит ли он что-то для тебя или нет.

Мгновение она смотрит на меня, затем снова переключает внимание на розовые трусики.

– У меня был парень. Но это было давно – наверное, года три назад? Да, три года.