Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

испытывая столь же сильное презрение к самому себе, какое наверняка терзало и Эмили. Но она не оставила ему выбора. Если Эмили признается детективам, что тоже его подозревает, и укажет на факты, которые могли свидетельствовать о его вине или раскрыть мотив, присяжные ему не поверят, как бы тщательно он ни замел следы. Слово невесты имеет слишком большой вес.

– Из тех же соображений Лоренс Ньюком пытался обвинить меня во взломе, а оказалось, что это дело рук его родного, мать его, сына, – подытожил Конор. – Я думал, ты не такая.

– Не такая, – заверила Эмили. – Я не такая, Конор. Извини. Ты прав. Я сейчас не в себе. Не могу собраться с мыслями. Кто бы мог подумать, что полиция способна на это? Прости меня, пожалуйста. Прошу тебя.

Он задумчиво смотрел в окно на океан, покусывая большой палец.

– Ты будто совсем меня не знаешь.

– Ну пожалуйста, Конор. – Эмили коснулась его предплечья в том месте, где под рукавом рубашки прятался пластырь. – Мне правда очень жаль.

Выдержав долгую паузу, он неохотно кивнул.

– Тебе нужен адвокат? – спросила Эмили. – А может, нам обоим нужен? Раз они хотят повесить вину на нас.

– Конечно нет, – отмахнулся Конор. – Нам нечего скрывать. Мы заинтересованы в сотрудничестве и должны сделать все, чтобы помочь полиции отыскать твою маму. Думаю, сейчас они просто бросают в стену всё подряд – глядишь, что-нибудь да прилипнет. Даже самые нелепые предположения.

Эмили кивнула. Но, еще немного помолчав, спросила:

– О чем конкретно мама хотела с тобой поговорить? В вашу последнюю встречу.

Он слишком часто избегал этой темы. Так или иначе, совсем скоро, как только ее отец все подтвердит, детективы спросят Эмили о брате. Лучше ей узнать о нем от Конора.

Но как же не хочется открывать ей правду…

* * *

На этой неделе Эмили не раз плакала из-за исчезновения матери. Однако сейчас, несмотря на очевидные сомнения и шок, выслушала Конора совершенно спокойно. Сидя в припаркованном «приусе», он повторил все, что сообщил детективам о ее брате. Когда он замолчал, прошло несколько минут, прежде чем Эмили наконец спросила:

– Почему ты ничего мне не говорил?

– Она заставила меня поклясться, что это останется между нами, – ответил Конор. – И потом, раз она открылась мне, я был уверен, что скоро скажет правду и тебе.

– А если бы не сказала? Ты что, собирался всю жизнь держать это в тайне? Вот представь: мы женаты и дожили до ста лет. И ты по-прежнему молчал бы?

– Мне было нелегко узнать такое. Я растерялся. А после того как она… в общем, рано или поздно я бы тебе рассказал. Прости.

– Пойду прогуляюсь, – бросила Эмили и вышла из машины. Конор остался ждать ее дома.

Она вполне могла прожить остаток своих дней, даже не догадываясь, что когда-то у нее был брат, если бы Конору не пришлось оправдываться перед детективами. Счастливое неведение лучше горькой, мучительной правды. Он не только убил ее мать, но и в каком-то смысле только что убил ее брата.

Эмили вернулась через час, пропахнув табаком. Было непохоже, что она плакала. Она прошла к раковине на кухне, и Конор последовал за ней.

– Может, зря я все тебе рассказал, – проговорил он, пока она намыливала руки. – Мне вообще не следовало об этом знать. И сообщить тебе должен был не я.

Она подставила руки под воду.

– Напрасно я пошел к ней в тот день. – Он почувствовал исходивший от раковины жар. – Жаль, что я… что все это…

Конор выдернул ее руки, покрасневшие, как клешни рака, из-под струи кипятка. Они размякли и горели огнем. Он сунул их под холодную воду.

Ее броня все-таки дала трещину. Но, в отличие от всех предыдущих случаев, когда слезы Эмили, как и слезы Кэтрин, возбуждали его, словно афродизиак, сейчас ему было больно видеть, как она плачет.

– Прости, Эм, – сказал он, обнял ее и погладил по голове. – Мне жаль, что на тебя столько всего свалилось. Но твоя мама объявится. Вот увидишь. И вы спокойно обо всем поговорите.

* * *

К этому времени о расследовании знал весь полуостров. Жителей попросили не поднимать шум и не сообщать о деле в СМИ. Детективам удалось связаться с отцом Эмили; как оказалось, у того железное алиби: последние три недели он провел в Карибском море, путешествуя с семьей на яхте.

На следующий день группа криминалистов обыскала особняк Кэтрин, дом Эмили и, получив разрешение Джона Прайса, хижину Конора. Эмили и Конору приказали покинуть территорию на время следственных действий, которые заняли почти весь день.

Они устроились у «яхт-клуба». Конор пытался готовиться к собеседованию, но слишком волновался из-за того, что в эту минуту происходило за пределами его поля зрения.

Во второй половине дня копы сообщили, что ждут Конора и Эмили на подъездной дорожке.

– Вы что-нибудь нашли? – спросила Эмили, когда они встретились.

– Надо дождаться результатов экспертизы, – ответил Кларк. – Вы можете вернуться в гостевой дом. Мы опечатываем особняк вашей матери, а также хижину Конора. Если вам что-то потребуется оттуда забрать, обратитесь к нам.

– Вы опечатываете его хижину? – поразилась Эмили, переведя взгляд на Конора. – Зачем?

Лучше бы он зачистил пол наждачкой. Привлечь внимание к месту преступления было не так рискованно, как то, что ждало его теперь. Копы изучат образцы крови, обнаружат ДНК Кэтрин – и арестуют его.

– Стандартная процедура, – отмахнулся Кларк.

* * *

Столкнувшись с совершенно иной и чрезвычайно изнурительной задачей – выдержать семь часов собеседований по зуму с фирмой Джона, – Конор смог немного отвлечься и неплохо себя проявил. Он уверенно справился с общими вопросами, а еще лучше ответил на те, что касались его практического опыта на стажировке.

Но в конце разговора каждый интервьюер спрашивал Конора, чем его привлекает компания, и он, так и не придумав ничего оригинального во время подготовки, придерживался одного и того же набора штампов и корпоративных фразочек, который использовал еще на первом этапе. Сначала упоминал два судебных дела фирмы, которые соответствовали его профессиональным навыкам и интересам, после чего добавлял: «Меня вдохновляет альтруизм, воплощением которого является ваша команда, ведь в среднем ваши юристы выделяют более восьмидесяти часов в год на помощь некоммерческим организациям и благотворительным фондам. Кроме того, мне импонирует ваша политика инклюзивности». На заключительном этапе с Конором общались два старших партнера, показавшиеся ему чопорнее самого Джона. Их он тоже не особенно впечатлил, как и остальных собеседников.

С такими банальными формулировками, которые с тем же успехом можно скачать из интернета, ему ни за что не обойти своих конкурентов, бывших членов тайных студенческих