Мельница ангелов - Андреас Грубер

— Неужели вы не понимаете? — произнес он чуть громче. — Вы снова пытаетесь защитить свою сестру от полиции или от психиатрической клиники. Но на этот раз речь идет не просто о нанесении телесных повреждений ножницами. А о тройном убийстве.

— Как вы можете такое утверждать?

Хогарт мерил шагами гостиную, излагая факты, которые собрал за последние дни:

— В пятницу вечером, незадолго до того, как его убили, Островский позвонил Эдди Зайдлю, архивариусу Больницы императрицы Елизаветы, потому что хотел ознакомиться с вашим хирургическим заключением за 1988 год. Внезапно разбивается стекло террасной двери. Мадлен проникает в дом, обезвреживает его и пытает, пока он не выдает, где находятся документы о вашем несчастном случае. Затем она вламывается в архив больницы и похищает бумаги.

Не дожидаясь реакции Линды, Хогарт продолжал:

— В папке она находит протокол о вашем переводе в клинику Дорнауэра. Физиотерапевт Дорнауэр мог раскрыть связь между вами и Островским. Поэтому в ту же ночь она едет в клинику Дорнауэра, где застает врача в его кабинете. Она обезвреживает его, тащит в подвал к старым серным бассейнам и пытает до тех пор, пока он не говорит ей, где хранится архив с вашим делом. Там Мадлен также уничтожает все документы, касающиеся вашего случая.

Хогарт на мгновение задумался, затем заговорил вновь:

— Но еще не все следы заметены. Протокол о переводе подписал третий врач — Фальтль. Он был единственным, кто мог установить связь между вами и остальными врачами. Поэтому в ту же ночь она отправляется и к Фальтлю, продолжая свою кровавую расправу. Мужчина не переживает пыток Мадлен, как и его два предшественника, и умирает от внутренних кровотечений.

Хогарт сделал паузу.

— И наконец, оставалось сделать лишь одно. Мадлен должна была уничтожить и ваши документы в Венской региональной кассе медицинского страхования, где она попросту сожгла весь архив.

Когда он закончил, Линда в ужасе уставилась на него:

— Вы сумасшедший!

— Не я сумасшедший, — возразил он. — Сумасшедшая — ваша сестра! Она пыталась что-то скрыть, но при этом совершила три роковые ошибки: забыла, что Приола знал о вашей связи с тремя врачами, не заметила, что в клинике Дорнауэра хранилась копия вашей медицинской карты на микрофише, и, наконец, Фальтль умер, так и не успев сказать, где находится ключ от его ячейки.

Руки Линды дрожали. Лицо стало багровым.

— Зачем Мадлен было все это делать?

— Не знаю! — заорал Хогарт. — Я не знаю, зачем. Я знаю только одно: это сделала она. И если вы помогаете ей скрываться, то становитесь ее сообщницей. Вы покрываете тройную убийцу! — На его лбу выступил пот. Он не мог поверить, до чего упряма эта женщина.

— Мадлен этого не делала, — настаивала Линда.

Хогарт тяжело опустился на диван. Его руки были ледяными, колени дрожали. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и судорожно попытался вдохнуть.

— Скажите мне, где вы прячете Мадлен? Она в этом доме? Для вас еще не поздно выбраться из этой истории целой и невреди… — Язык Хогарта внезапно стал неповоротливым. — Черт… что…

Линда потянулась к кофейнику, поехала с ним на кухню и вылила остатки содержимого в раковину.

Хогарт попытался подняться, но ноги вдруг налились свинцом.

— Черт… что вы мне…

— Небольшая доза миорелаксанта, смешанного со снотворным, — ответила Линда.

— Но это же… — попытался возразить Хогарт, но язык, губы и нёбо словно парализовало.

— Я растворила их и добавила в кофе.

Хогарт снова попытался встать, но соскользнул с дивана на пол. Комната закружилась перед глазами. Веки тяжело сомкнулись. Судорожно он попытался вытащить телефон из кармана брюк, но уже плохо ориентировался и не чувствовал пальцев.

Линда подъехала ближе в инвалидном кресле.

— Простите, боюсь, доза оказалась слишком большой. Вообще-то вы должны были просто уснуть.

Собрав остатки сил, Хогарт попытался открыть глаза. Засыпать было нельзя. Он пополз по полу на четвереньках, пока не понял, что уже лежит на животе. В отчаянии он попытался подтянуться к двери. Снаружи дежурили сотрудники венской криминальной полиции, а эта проклятая змея его одурманила. Он в панике огляделся, опасаясь, что в любую секунду из спальни может выскочить Мадлен и заколоть его ножницами.

— П… почему?

Глаза больше не открывались. Голова наливалась свинцовой тяжестью.

— Почему я это сделала?

Голос Линды звучал так далеко, словно она говорила по телефону с другого конца света. Через мгновение она наклонилась к нему. Ее лицо оказалось совсем рядом, он почувствовал ее дыхание. Затем она коснулась его века и приподняла его. Хогарта ослепил яркий свет.

— Вы нужны мне здесь…

Остальные слова утонули в ватной тишине.

Глава 28

Хогарт очнулся на паркете в гостиной Линды. Он открыл глаза. Голова раскалывалась от боли. На журнальном столике мерцала свеча-таблетка. Остальная комната была погружена в темноту. За окном стояла кромешная тьма. Во вспышке молнии он увидел, как на ветру гнутся деревья. Дождь барабанил по оконным стеклам. Грохотал гром.

Хогарт попытался подняться, но руки и ноги онемели. Лишь теперь он услышал жужжание. Должно быть, его разбудил звонок мобильного. Неловкими, онемевшими пальцами он вытащил его из кармана. В этот момент телефон замолчал. На дисплее высветилось одиннадцать пропущенных вызовов. Каждый раз один и тот же номер: Кольшмид. Было уже около десяти вечера. Генеральное собрание «Медеен энд Ллойд» наверняка приняло решение о выплате семи миллионов региональной кассе медицинского страхования, и бедняге теперь придется держать удар. Но сейчас Хогарту было не до Кольшмида.

Очередная вспышка молнии осветила пространство. Сразу за ней последовал раскат грома. Снаружи бушевала пугающая гроза. Хогарт инстинктивно потянулся к оружию, но кобуры не было. Он с трудом приподнялся и попытался вспомнить. Должно быть, Линда забрала у него пистолет… нет, неправильно… Чертова головная боль сводила его с ума. Где «глок»? И тут он вспомнил. Днем он оставил его у Мельницы ангелов. Телефонный разговор с Кольшмидом и найденный труп отвлекли его. Там же осталось и его пальто, но сейчас это было не важно. Если кто-то доберется до оружия, ему конец. «Глок» был зарегистрирован на Хогарта, а на магазине, стволе и рукоятке были его отпечатки. Сейчас все и так катилось под откос. Почему ему вообще должно было повезти именно на этот раз?

Он подтянулся за журнальный столик и, пошатываясь, добрался до дверного косяка, где перевел дух. Голова болела так, будто по ней проехал бульдозер, и он умирал от жажды, как крокодил в пустыне. Выпив большой стакан воды на кухне и