Мельница ангелов - Андреас Грубер

— А ваши ногти? Вы ведь не в земле копались?

Конечно, это она заметила сразу. А вот когда он явился в академию со свежим синяком, ей почему-то ничего не бросилось в глаза.

— У меня машина сломалась, — солгал он. — Пришлось менять колесо. Поэтому я и пропустил судебное заседание.

— Понимаю. Вы ведь не настоящий автомеханик, так что такая поломка наверняка заняла у вас немало времени.

Остроумно.

— Я могу привести себя в порядок в ванной?

Линда на мгновение замялась.

— Разумеется.

Показав ему дорогу в ванную, она исчезла на кухне, где загремела посудой.

Хогарт огляделся. Раковина, биде и унитаз были ниже обычного. По обе стороны ванны находились поручни. Вся ванная комната была приспособлена для человека с инвалидностью.

Хогарт посмотрел на свое отражение в настенном зеркале. Вид у него был совершенно измученный. Слишком много забот, слишком мало сна. По лбу действительно тянулась темная полоса. Видимо, канистра с бензином оставила след, и он размазал грязь по лицу.

Пока из крана текла вода, и он намыливал руки, Линда крикнула из гостиной:

— Есть новости по вскрытию?

— Без понятия.

— Без понятия? Вы же знакомы с людьми из криминальной полиции.

— Да… но не с патологоанатомом, я… — Хогарт осекся, заметив на полке контейнер для контактных линз.

— А что с патологоанатомом? — спросила она через некоторое время.

— Бартольди странный тип. Ему часто требуется неделя-другая, чтобы прийти к заключению, — солгал Хогарт. Продолжая говорить и не выключая воду, он открыл контейнер. Линда всегда носила очки для чтения, но внутри в жидкости плавали две темные линзы. Глаза Мадлен были темно-карими, почти черными. Почему ее контактные линзы лежали в ванной Линды?

Сердце Хогарта бешено заколотилось. Вода все еще шумела, зеркало уже запотело от пара. Он открыл навесной шкафчик рядом с раковиной. Ничего примечательного: кусок мыла, кремы, зубная щетка, паста, ватные палочки, рулоны туалетной бумаги, тампоны и гигиенические прокладки. Среди лекарств лежали слабительное и вскрытая упаковка снотворного. От мысли, что он вторгается в личное пространство Линды, его бросило в жар. Он взглянул на тампоны. Вообще-то следовало бы догадаться: если женщина парализована ниже пояса, это не значит, что у нее нет менструации. Хогарт открыл шкафчик по другую сторону зеркала. И при виде содержимого кровь застыла у него в жилах.

— Вы еще долго?! — крикнула Линда из гостиной.

— Уже иду.

Хогарт уставился на красную упаковку Durex. Десять ультратонких презервативов. Коробка была вскрыта, внутри оставалось только четыре. Срок годности истекал только через год. Два года назад у Линды был роман с ректором Приолой — весьма платонический, если верить его словам. Невольно Хогарт вспомнил слова Мадлен о Линде. Она не способна заниматься сексом, «у нее там все сухое и пустое, как старый пень». Чего уж точно нельзя было сказать о Мадлен. Она, в конце концов, спала с государственным прокурором Хаузером. Следовательно, презервативы вполне могли принадлежать ей.

В ящике ниже лежали красная помада, подводка для глаз, тушь для ресниц и серьги. До сих пор он всегда видел Линду ненакрашенной и без сережек. Кроме того, эти массивные украшения в форме двух переплетенных змей, без сомнения, принадлежали Мадлен. Интересно, как далеко она могла уйти без своих контактных линз? Ему хотелось немедленно позвонить Гареку и сказать ему, что этот старый сукин сын все-таки оказался прав и что Линда действительно приютила свою сестру. Каким же идиотом он был. Обе женщины с самой первой встречи водили его за нос, играли с ним в свои игры и притворялись, что много лет ненавидят друг друга. Теперь ему стало ясно, почему Линда пригласила его на кофе. Она хотела выведать, насколько далеко продвинулись поиски ее сестры. И пока полиция переворачивала все вокруг, обыскивая каждый уголок, Линда прятала сестру прямо у них под носом — в своем доме.

— Что вы так долго делаете в ванной? Кофе остывает.

— Уже иду. — Хогарт закрыл шкафчик и выключил воду.

Прежде чем вернуться в гостиную, он огляделся в коридоре. Одна дверь вела в столовую, другая — в кабинет Линды, за закрытой, вероятно, находилась кладовая. Дверь в спальню была приоткрыта примерно на ширину ладони. Хогарт заглянул в щель. Штора на окне была задернута. По краю одеяла и простыни он различил аккуратно застеленную двуспальную кровать. Насколько он мог разглядеть комнату в отражении зеркала шкафа, внутри никого не было. Однако он не видел, не стоит ли кто-то прямо за дверью.

— Господин Хогарт?

Он резко обернулся. Он даже не слышал скрипа колес. Линда сидела в инвалидном кресле в коридоре.

— Красивая квартира, — сказал он. — Со вкусом обставлена.

— Спасибо. Это бунгало принадлежало моим родителям. Можно сказать, это был их второй дом, помимо Мельницы ангелов.

— Я знаю эту мельницу. Мадлен переоборудовала нижний этаж в мастерскую, — сказал Хогарт.

Линда пожала плечами:

— Может быть. Я давно там не была. После несчастного случая мне довольно тяжело подниматься к мельнице на инвалидной коляске. Тогда мои родители купили этот дом. Прежний владелец тоже был в инвалидной коляске, так что серьезных переделок не потребовалось.

Они прошли в гостиную, где Линда налила ему чашку кофе. Они пили кофе и ели кекс.

— Как выглядели первые картины Мадлен?

Линда вопросительно посмотрела на него.

— Ее ранние работы. О чем они были?

— В первом цикле она писала Мельницу ангелов, ангелотворицу и колодец. Говорят, существует какая-то легенда, которая ее всегда завораживала.

— У вас никогда не возникало желания снова начать рисовать?

— Но ведь мы уже об этом говорили, — ответила Линда с улыбкой. — Я чувствую себя как рыба, выброшенная на берег, и, если… — Она вдруг замолчала, мельком взглянула на Хогарта, затем быстро отвела взгляд.

«Как рыба, выброшенная на берег». Эту фразу Мадлен сказала ему совсем недавно, когда они обсуждали живопись в крипте Михаэльскирхе.

Хогарт отодвинул кофейную чашку. Он сложил руки и стал серьезным.

— Линда, предлагаю прекратить этот спектакль.

Она посмотрела на него с недоумением:

— Какой спектакль?

— Да ладно. Снаружи патрулирует полиция, следит за вами для вашей же безопасности, хотя в этом нет никакой необходимости, не так ли?

— Я же все время говорю: это смешно.

— Вот именно. Потому что Мадлен никогда бы не причинила вам вреда. Я прав?

— Да. Она моя сестра.

— И вы ее укрываете! — Хогарт внимательно наблюдал за реакцией Линды.

У женщины на мгновение перехватило дыхание, затем она рассмеялась.

— Вы с ума сошли!

— Где прячется Мадлен?

— Почему она должна прятаться? — Голос Линды дрогнул.

— Потому что она убийца.

Линда осмыслила сказанное.

— Покиньте, пожалуйста, мой дом!

Хогарт поднялся,