Король Гарлема - Саша Южный

на камень и обхватила его руками, выражая вполне понятное намерение. Я не заставил себя долго ждать. Джерри выл во всю силу своих легких. Чем еще можно так растоптать мужика, как не тем, что я проделывал сейчас с Солой на его глазах. Я не собирался щадить этого подонка. Мне хотелось провести Джерри по всем кругам ада, а времени было с избытком, и потому я не спеша вытворял с Солой все, что только может сделать мужчина с женщиной. Пистолет, чтобы он не мешал, я опустил во внутренний карман куртки.

Сола была послушной. Она хотела жить. Возможно, таким путем она хотела выкупить и жизнь Джерри, но это уж навряд ли. Да и будет ли она ему нужна после этого?

– Сола! – кричал Джерри. – Что ты делаешь, Сола!

– Сегодня вечером придет шхуна, – шепот Солы перемежался ее хриплыми стонами. – Мы поделим картины на три части, и ты будешь иметь меня сколько захочешь. Только не убивай нас. Слышишь?! – Сола прервала свой шепот длинным стоном, и в это время мне в спину уперся ствол пистолета.

– Скачки закончены, сэр! – произнес кто-то на жутком английском.

* * *

Настоящий англичанин никогда, наверное, не уловил бы смысла в этом невнятном наборе слов, но я все понял и, отпустив Солу, обернулся.

Передо мной стоял здоровенный негр в камуфляже. Он сначала внимательно рассмотрел меня, потом взглянул на Солу, и в его глазах появился интерес.

– Дювалье! – сказал я и кивнул на женщину.

Сола шевельнулась, но негр что-то сказал ей, и она покорно затихла на камне в той же позе. Затем он достал из кармана пластиковую карточку и бросил мне.

Я рассмотрел ее. Наверное, это было удостоверение какой-то особой полиции или службы безопасности, и парень являлся ее офицером, чином, по крайней мере, не ниже капитана.

Я бросил карточку обратно. Он поймал ее и сунул в карман, затем раскрыл одной рукой рюкзак с картинами, поворошил их, удовлетворенно улыбнулся и, кивнув на рюкзак и на Солу, произнес на том же подобии английского:

– Все, что находится на Гаити, принадлежит народу Гаити.

Верзила повел стволом пистолета в сторону, показывая, чтобы я отошел от валуна, на котором была распростерта Сола.

– Откуда ты знаешь про картины? – спросил я.

Парень усмехнулся.

– Сокровища дока Дювалье. Все знают. Убиты три священника. Возле дома пастора Абенклера куча разломанных картин. Что-то в них искали, а раз убили священника, значит, нашли. Я один это понял.

«Значит, один и пришел, – в свою очередь, понял я. – Как вот только ты нашел нас? Может, повезло или у службы безопасности больше возможностей и мозгов, чем у простых полицейских?»

Чернокожий особист взмахнул пистолетом, приказывая мне отойти от валуна и лечь на землю лицом вниз. Когда я сделал это, он не спеша расстегнул брюки. Я увидел, что за инструмент он вытащил оттуда, и мне на миг стало жалко Солу. Она тоже увидела это и попыталась было вскочить, но этот тип схватил ее за ноги и потянул на себя. Тут же раздался вопль Солы, он продолжался чуть ли не целую минуту и наконец смолк. Я посмотрел через плечо. Парень огромным телом просто плющил Солу, не забывая при этом держать меня на мушке пистолета. У меня тоже был пистолет, но я не имел возможности быстро его достать. К тому же этот тип наверняка владел оружием в несколько раз лучше, чем я. Так что я лежал и помалкивал.

Сола снова закричала. Несколько минут назад я занимался с ней тем же, но это не было для нее пыткой, а то, что происходило сейчас, иначе и нельзя было назвать.

Парень, наконец, достал свою штуку из Солы и стал подбираться с ней к ее лицу, и в это время Джерри захохотал. «Тронулся», – понял я, бросив на него взгляд, и тут раздался еще один вопль. Он был, пожалуй, громче всех, которые звучали здесь до него. Это орал наш незваный гость. И было от чего: самую дорогую его конечность Сола терзала сейчас зубами.

Мне хватило всего пары секунд, чтобы оказаться за ближайшими камнями. Бедолага успел сделать по мне выстрел, но промазал. Я бы очень удивился, если бы он попал. Каким бы ты ни был стрелком, но когда некая часть твоего тела зажата в чьих-то зубы, вряд ли тебе по плечу меткий выстрел.

Я достал пистолет, но и противник тоже не зевал. Он подхватил Солу, прикрылся ею и в одно мгновение оказался за выступом скалы. Рюкзак с картинами остался лежать примерно в равной удаленности от каждого из нас. Мы обменялись несколькими выстрелами, потом этот тип сделал попытку зайти мне во фланг. Я пресек ее очередным выстрелом, и у меня осталось всего два патрона. Я перестал стрелять. Несколько минут каждый из нас не предпринимал никаких действий, оба обдумывали создавшееся положение.

Между нами лежала добыча – рюкзак с картинами. Ни один из нас не мог взять его, и уйти без него тоже не мог. Я осторожно выглянул из-за камня и увидел, что мой противник делает то же самое. Мы выстрелили одновременно. При этом затворная рама моего пистолета оказалась в заднем положении. Это означало, что патронов в пистолете больше нет. Похоже, я просчитался. Видимо, Джерри, пока пистолет находился в его руках, уже успел из него разок пальнуть.

Было самое время уносить ноги, но картины лежали всего в десяти метрах от меня.

Я быстро выглянул из-за камня, и две пули, одна за другой, просвистели над самым моим ухом. Я спрятался, а потом снова выглянул и увидел, как Сола ползет к хохочущему Джерри. Черный тоже выглянул. Я наставил на него пистолет, и он мгновенно убрал голову за скалу, а через минуту размышлений подал голос:

– Янки, патронов нет!

Вряд ли он говорил это о себе.

Я промолчал, тогда он снова повторил:

– Янки, патронов нет!

И я снова ничего не ответил.

Он некоторое время молчал, а потом опять завел свою песню:

– Янки, патронов нет! – только теперь он добавил еще одну фразу:

– Иди руки голова, патронов нет, – то есть, выходи, руки за голову. Он предлагал мне сдаться.

Я молчал, а противник продолжал уговаривать меня сдаться до тех пор, пока я не понял, что у него тоже кончились патроны.

«Все-таки у Дювалье кадры были лучше», – подумал я, имея в виду Виктора.

Я встал и направился к рюкзаку с картинами.

Он тоже вышел из-за скалы и двинулся мне навстречу, выставив перед собой