Король Гарлема - Саша Южный

«Ведь свобода – это всего лишь ощущение. Ощущение, которое не купить», – неожиданно всплыло в моей голове.

Я вдруг понял, что стал старше, и жизнь теперь не мелькает у меня перед глазами рваными фрагментами, как будто я вижу ее с ринга. Теперь она как бы замедлила свой бег, давая возможность внимательней всматриваться в нее.

Потом из шлюпки на берег поднялась Сола.

– Тебе есть куда идти? – спросил я.

Она неопределенно пожала плечами.

– Послушай, Сола, – сказал тогда я. – Человек, какой бы он ни был, не должен жить на улице, как собака. Ты будешь жить в баре, в комнате Эдгара. Витусу я ничего не скажу, и вообще никто ничего не узнает. Когда окрепнешь, иди куда захочешь. Но если появится желание, можешь работать в баре, как и прежде.

Погода была паршивой. Время от времени с неба срывался легкий снег. Он тут же таял на асфальте, оставляя мокрые пятна. Мы стояли у самой воды, от нее тянуло сырым холодом.

Сола поежилась и молча кивнула.

Потом, когда мы уже ехали в такси, я спросил у нее:

– Скажи мне, почему ты выбрала Джерри? Пойми, я не собираюсь читать тебе нравоучения. Я скорее пытаюсь понять жизнь, в данный момент – женщину. Почему она выбрала не того мужчину, который ее любил и был достоин ее, а ни на что не способного слизняка? Сола, – продолжал я, глядя на ее четкий профиль, – ведь Джерри был животным, ни на что не годным, кроме каких-нибудь пакостей. Он даже не смог тебя защитить.

– Я сама не знаю, – после долгого молчания ответила Сола. – Наверное, он появился в том миг, когда я нуждалась в мужчине, который был бы со мной рядом. Если бы в том момент мне подвернулся Эдгар, то это был бы он, но подвернулся Джерри. Да, он был плохим человеком. Это была его идея сдать вас с Эдгаром полиции, а снотворное он вез еще с Нью-Йорка. Но ко мне он относился хорошо. Я привязалась к нему. Конечно, Эдгар был несомненно лучше во всех отношениях…

– Тогда почему?

– Почему? – Сола усмехнулась. – А почему ты не спишь с Розой или Тайо? Они ведь классные девочки и не откажут тебе, а ты прямо-таки сочишься желанием. Нет, у тебя что-то сидит в голове такое, что ты и сам не можешь понять и спрашиваешь у меня. Почему ты не любишь Америку, которая тебя приютила, и где тебе живется совсем неплохо? Почему ты все время думаешь о России, в которой тебе жилось не сладко, иначе бы ты не покинул ее? Не знаешь, что сказать? Вот и я не знаю, почему я осталась с Джерри, а не перекинулась сразу на Эдгара.

Такси подъехало к бару и остановилось.

Вертеп слабо светил вывеской в наступающих сумерках. Мы стояли перед его дверями. Сола чуть качнулась и ухватилась за меня рукой. Она была еще совсем слаба. Придерживая ее за талию, я толкнул дверь.

Внутри было пустовато, всего человек шесть-семь случайных посетителей. У стойки Фред и Нина о чем-то разговаривали с Хосе. Услышав звук хлопнувшей двери, они повернули головы и некоторое время разглядывали нас.

– С приездом, – осторожно обронил Фред.

Я кивнул в ответ и спросил:

– Витус где?

– Наверху, в кабинете, – ответил Фред.

Я помог Соле сесть на стул и направился к лестнице.

Когда я вошел, Витус сидел спиной к двери и смотрел на улицу через мокрое стекло. Обернувшись на стук, он молча уставился на меня.

– Здравствуй, Алекс, – наконец сказал он, а потом задал вопрос, на который мне очень не хотелось отвечать: – Где Эдгар?

Я вздохнул.

– Он на Гаити. В тюрьме. Нас поймали. Мне удалось бежать. Но я знаю, как ему помочь. У меня есть кое-что.

Я тряхнул перед Витусом рюкзак с полотнами.

– Неужели подлинники? – удивленно произнес Витус, поглаживая картины рукой.

– Надеюсь, что так, – сказал я.

* * *

Через месяц после моего появления, ближе к ночи, в баре появился Кропоткин.

Я сидел в самом темном углу бара, недалеко от двери, ведущей на второй этаж, за одиночным столиком. Столик по моей просьбе поставил здесь Хосе. Отсюда был виден весь бар. При этом моя личность оставалась в тени. Когда сюда войдут охотники за моей шкурой, я увижу их первым. Я не сомневался, что сразу узнаю их. За время работы в баре я научился безошибочно определять, кто из вошедших наш клиент, а кто здесь совершенно не к месту.

Наверху, в комнате, я хранил пистолет, добраться до которого можно за десять секунд – четыре, чтобы подняться по лестнице, три, чтобы достигнуть двери, три, чтобы открыть замок. Кроме того, на улице каждую ночь торчал в своем чекере Ландисман. У нас была взаимовыручка – я снабжал его клиентами, он сообщал мне о любых подозрительных типах, которых замечал возле бара.

Кропоткин покрутил головой и спросил о чем-то Фреда. Официант указал рукой в мою сторону.

Кропоткин подошел ко мне, окинул бесцеремонным взглядом и заявил:

– Ваша шайка должна мне пятьдесят тысяч долларов.

– Допустим, – я отставил чашку с кофе в сторону. – А какое отношение это имеет ко мне?

– Прямое! Так что готовь деньги.

Я усмехнулся.

– Послушай приятель, я могу дать тебе от силы пару тысяч долларов и то взаймы.

Кропоткин проигнорировал мои слова и сказал:

– Ты подумай, где взять деньги. Хорошо подумай, а я через неделю-другую наведаюсь.

Он уже давно исчез за входной дверью, а я все смотрел на нее, пытаясь переварить услышанное, и все не переставал удивляться наглости этого типа, потом допил кофе и пошел к входной двери, чтобы выдворить из бара молоденькую белую проститутку, наверняка, студентку. Эти существа считали, что у них между ног имеется проходной подъезд, с помощью которого удобно решать массу проблем. Закончив университет, эти фригидные сучки при его помощи станут строить свою карьеру. Я мог понять Тайо, которая вынуждена зарабатывать проституцией, чтобы не подохнуть на улице с голода, но, тем не менее, не теряет женственности и в глубине души стыдится своего ремесла, но не эту циничную шлюшку.

Сегодня я не нуждался в услугах со стороны. В баре было достаточно женщин, и наши девочки скучали без дела. Зойка, как всегда, сидела за стойкой. Уже которую ночь перед ней стоял лишь бокал с безалкогольным коктейлем. Я опустился возле нее на банкетку.

– Что произошло, Зоя? Ты перестала прикасаться к спиртному?

– Не помогает, – ответила Зоя, глядя на меня серыми