Король Гарлема - Саша Южный

Она торжествующе улыбнулась мне через плечо и побежала дальше по коридору.

– Постой! – бросился я вслед за ней. – Тебя приглашают сниматься в кино. Тебя…

Зойка не слушала меня. Она продолжала бежать к выходу на посадку и успела заскочить в накопитель, прежде чем мне удалось перехватить ее.

Я метнулся вслед за ней, схватил за рукав и силой потащил обратно.

– Дура, вспомни того очкарика! – орал я чуть ли не на весь аэропорт. – Того режиссера из Голливуда.

– Какого к черту режиссера?! – на таких же тонах отвечала мне Зойка. – Брось ты эти дешевые трюки и отпусти меня, иначе я вызову полицию.

Но полиция уже и без ее призыва спешила к нам.

Два крепких бугая в форме попытались отодрать меня от Зойки, но у них ничего не вышло.

– У меня отходит самолет! – кричала Зойка.

– Это самоубийца, ее нельзя отпускать! – орал я прямо в лица блюстителям порядка, обхватив Зойку сзади и прижав ее к себе.

Один из полицейских неожиданно защелкнул на моих руках наручники, но теперь мне еще проще было держать Зойку в своих объятьях.

Нас так и притащили в участок – в обнимочку. Ландисман шел следом, держась чуть в сторонке.

В небольшом помещении участка за столом скучал сержант. Увидев нас с Зоей, он оживился.

– Этот тип не пускает женщину на посадку в самолет, – доложили полицейские.

– Освободите ее, – приказал сержант.

Полицейский снял с моих рук казенные браслеты, и тут до меня дошло, что нужно срочно менять тактику.

– Сержант, эта женщина террористка, ее нельзя пускать в самолет. Возможно, у нее в сумочке бомба.

– Он врет! – крикнула Зоя и кинулась к двери, но один из полицейских преградил ей путь.

– Позвольте вашу сумочку и документы, – произнес он.

– Я опоздаю на посадку.

– Мы должны установить вашу личность, – невозмутимо произнес полицейский и передал сумочку сержанту.

Тот не спеша принялся осматривать ее содержимое. Потом он долго рассматривал Зойкины документы и проверял их через компьютер. Закончив с этим делом, он потребовал у меня удостоверение личности. Я выложил его на стол и ощутил в груди легкую тревогу. Наступил ответственный момент. Если все, что говорил мне про удостоверение Эдгар, правда, то беспокоится нечего. Но ведь моего шефа тоже могли надуть.

Сержант сразу же забарабанил пальцами по клавиатуре компьютера, потом удовлетворенно цыкнул уголком рта и вернул мне документ.

– Итак, в чем дело? – уставился он на меня. – Почему вы не хотите, чтобы эта женщина села на самолет, и что за чушь вы тут несете насчет терроризма? Ее документы в порядке, и ее имя не значится в списках террористов.

– Она хочет улететь в Россию и там покончить с жизнью, а я пытаюсь не допустить этого. Вот и все.

– С чего вы это взяли? – спросил сержант.

– Она сама мне об этом только что сообщила.

– Что вы скажете на это? – сержант с любопытством посмотрел на Зою.

– Даже если это и так, кто может мне помешать?! – с вызовом заявила она. – Я не нарушаю закон.

Сержант задумчиво потер подбородок и уставился на меня.

– А вам не приходило в голову, что если вы не дадите улететь ей в Россию, она с таким же успехом покончит с жизнью в Америке? Прямо сейчас. Выйдет на шоссе и бросится под колеса автомобилю.

Я хитро улыбнулся и покачал в воздухе пальцем.

– Она никогда не сделает этого! Могу дать гарантию.

– Ну что же, если твоя гарантия покажется нам убедительной, мы тебя отпустим.

Я перевел дух и посмотрел на Зою.

– Ты помнишь того очкастого типа из Калифорнии, режиссера, с которым я познакомил вас в баре? Ты еще сначала не хотела к нему подходить. Ну, помнишь?

– Да, что-то припоминаю, – отозвалась Зоя, и в ее глазах впервые за все время появилась искорка интереса.

– Так вот, он заявился сегодня в бар и заявил, что он теперь сам снимает фильм в Голливуде, и ты нужна ему для главной роли. Он оставил мне свою визитку. Живет в отеле «Хилтон». Он будет ждать тебя там до вечера, – я достал из кармана кусочек картона и протянул его Зое.

Ноги у нее вдруг стали подгибаться. Однако полицейские успели подхватить Зою и усадить на стул.

– Что же ты раньше молчал? – спросила она.

На Зойкины глаза наплывали слезы, но она улыбалась.

– Это я-то молчал?! – удивился я. – Да я так орал, что об этом теперь знает даже туалетная тетя, которая собирает там центы за его использование.

– Здесь автоматы, Саша, – сказала Зойка и вдруг, поднявшись со стула, нежно поцеловала меня в щеку.

Мы говорили по-русски. Потом Зойка обратилась к полицейским:

– Я не буду пытаться покончить с жизнью, я еду сниматься в кино, в Голливуд!

Полицейские какое-то время озадаченно смотрели на ее, а потом на их лицах стали появляться улыбки. Сержант встал и протянул мне руку.

– Ну что ж, примите мои поздравления, мистер. Вы спасли жизнь этой девушке. Возможно, она будущая знаменитость. Надо запомнить ее имя.

Возле дверей участка уныло отирался Ландисман. Увидев нас с Зойкой, он облегченно перевел дух и произнес:

– Я думал все, хана!

* * *

Через полтора часа, доставив Зойку прямо в объятия режиссера, мы засели в двух кварталах от отеля в крохотном баре.

Шел восьмой час утра, и улица уже наполнялась народом, машинами и суетой.

Нас с Ландисманом это как бы не касалось. Мы жили событиями рассвета. Перед нами на столике стояли стаканы с виски.

– Ну, давай! А знаешь, хорошо бы вот так, как Зоя, раз и в дамках! – неожиданно добавил он.

– Не выйдет! – усмехнулся я. – Здесь по крупному рисковать надо. Все на карту поставить. Тогда, может быть. Но опять же, гарантии не дают. Ты думаешь, чего Зойка в Россию вдруг собралась? Она на самоубийство решилась. Думала, что ее песенка спета. Только в Америке умирать не хотела.

– Ты понял, какая женщина! – покачал головой Ландисман. – А улети тогда самолет вовремя – все, хана!

– Это судьба! – сказал я.

– Это точно! – подтвердил Ландисман. – Вот почему так – одни могут рискнуть, а другие нет?

– Просто у одних крыльев нет, а у других есть, и они в жизнь как с обрыва бросаются. Некоторые взлетают.

– У меня приятель был, – задумчиво сказал Ландисман. – У него жена ведьма. По крайней мере, за такую себя выдавала. Гадание на картах, снятие порчи и прочее. Погуливала. Однажды мой приятель застукал ее за этим делом и запустил в окно с четвертого этажа. «Если