Король Гарлема - Саша Южный

«Как будто мы и так мало пьем», – подумал я, глядя на вторую начатую бутылку виски.

– Нельзя делать из жизни салат. Все должно быть раздельно: секс, выпивка, еда, бизнес, – сказал Севеда и поднял стакан. – За твоих девочек! Ты береги их.

Когда вторая бутылка осталась наполненной лишь наполовину, капитан стал задумчивым.

– А знаешь, – сказал он. – Я, пожалуй, расскажу тебе эту историю, но только между нами.

– Могила! – заверил я.

– Что? – не понял Севеда.

– У нас, русских, такая клятва есть. Все, что ты скажешь, умрет во мне, как в могиле.

– Хорошая клятва, – одобрил Севеда. – А теперь слушай. Еще не так давно я был офицером военно-морского флота. Мы базировались тогда недалеко от Канады. Перед Рождеством командование обычно устраивало бал. Женщин на таких мероприятиях всегда было много. Жены, сестры, просто приглашенные приятельницы и прочие очаровашки. Но вот когда в зале появилась племянница командующего, у многих из наших пораскрывались рты. Здесь хватало красивых женщин, некоторые из них были недоступны, как звезды. Но, понимаешь, Алекс, эти звезды были вырезаны из золотой фольги и приклеены к потолку. Если как следует подпрыгнуть, можно все-таки достать. А она была настоящей звездой, в самом деле недоступной и к тому же богатой. И тут я впервые почувствовал, что меня здесь не хватит. Пудовые кулаки, бешеный нрав, двухметровый рост, умение говорить и лихо водить корабль – все, что нравилось во мне женщинам, – вдруг потеряло какое-либо значение. Чтобы получить эту девушку, надо было иметь еще кое-что, например, шикарную яхту, винный завод в Португалии, виллу в Антибе или дом на Саттон-плейс, – что-то подтверждающее породу, пропуск в общество. Она была из другого мира, где воевали не кулаками или свинцом, а чековыми книжками.

Севеда замолчал и, потянувшись к бутылке, налил себе и мне по полстакана. Мы выпили.

– Времена ковбоев и героев прошли, Алекс. Теперь наступило время тех, кто протирает штаны в банке, настоящих конторских крыс. Поэтому мы с тобой не у дел. Моему папаше повезло. Он застал те времена, когда еще можно было как-то выдоить из этого поганого общества деньги, совершив достойный поступок. Конечно, сейчас тоже делают деньги на поступках, но, чаще всего, весьма своеобразных. Особенно дорого стоят скандалы на гомосексуальной основе, – Севеда усмехнулся. – В древние времена таких ублюдков топили в болоте, чтобы они не дали потомства, а теперь мир стал походить на огромную кунсткамеру. Папаше так же повезло и с женщиной. Мою мать он отбил кулаками, в прямом смысле этого слова. Она была коронкой в одном из районов Чикаго.

– Что значит «коронка»? – спросил я.

– Это самая лучшая девушка. У нее может быть парень, но только такой, которому никто в округе не смеет перечить, либо она просто неприкосновенна. Перед ней рисуются парни из всего района, борясь за право провести с ней вечер в ресторане, за нее дерутся между собой отъявленные головорезы. Папаша мой как-то случайно зашел на танцульки в местный клуб, увидел там подобную девицу и, недолго думая, пригласил на танец. Она не отказала. Они танцевали несколько раз подряд, и никто не смел одернуть моего папашу. Он ведь еще поздоровей меня, к тому времени прошел Камбоджу, поэтому ему сам черт был не брат. Он ничего не боялся. Потом моя будущая мать сказала, что если он протанцует с ней весь вечер, то вряд ли уйдет отсюда своим ходом, а отец только засмеялся в ответ.

Когда вечер подошел к концу и мой папаша решил уходить, на улице его ждала толпа. Он с ревом бросился на нее, разогнавшись, поджал ноги и полетел, как ядро из пушки. Кто-то отпрянул в сторону, кого-то он сбил с ног. Вскочив, папаша успел свернуть двоим-троим челюсти и нырнул в ближний переулок. Через неделю он нашел мою мать и стал с ней встречаться. То есть плюнул в душу всему району. Матери тоже грозила опала. Как-то их подкараулили возле ее дома. Отцу тогда здорово накостыляли, может, и прибили бы совсем, но вмешался будущий тесть. Он выскочил из дома с дробовиком. Потом наступило затишье. Мать сидела дома и никуда не показывалась, отца тоже не было видно. Через две недели они неожиданно появились в клубе на танцульках. Местные от такой наглости даже растерялись. Два танца моим родителям удалось станцевать, потом их взяли в круг, но в следующий момент в зал ворвалась целая орда каких-то мужиков, человек пятнадцать. Они в течение нескольких минут разнесли всю богадельню в пух и прах. Когда битва закончилась, на полу стояли лужи крови.

– И кто же были эти мужики? – спросил я.

– Ветераны Камбоджи. Друзья отца. Сплошь головорезы.

– И что было дальше?

– Да ничего. После битвы вся компания направилась в бар, где они и отметили победу, а заодно поздравили отца, сказав, что за такую девушку стоило драться, и даже еще яростней, чем за Камбоджу, – Севеда опять потянулся к бутылке, но в ней было пусто.

Он удивленно посмотрел на меня.

Я развел руками и, не моргнув глазом, попросил Хосе открыть нам еще одну.

Бармен, глядя на нас круглыми глазами и удивляясь тому, как лихо мы прикончили две бутылки меньше чем за час, поставил на стойку третью.

– Кажется, я отвлекся, – заявил капитан, одним духом осушив полстакана. – Так вот, на балу я простоял, как последний болван, весь вечер и не мог отвести от нее глаз. Представляешь, какой идиотский у меня был вид?! Не знаю, что со мной случилось. Наверное, хотел наглядеться на нее на всю жизнь, поскольку знал, что никогда больше не увижу эту девушку. Она меня тоже заметила. И не мудрено, когда на тебя весь вечер пялит глаза какой-то тип. Мы несколько раз встретились взглядами. Потом я ушел в море на учения, думал, что забуду, но здорово заблуждался. Таких не забывают, – капитан уставился взглядом в бутылку, потом, заметив, что стаканы пусты, налил в них виски.

«Это уже перебор, – подумал я. Такие темпы… Чего доброго, свалюсь на пол и усну. Этому-то верзиле что. У него душа горит, туда теперь сколько угодно залей, все равно не окосеет».

Но отказать капитану я не мог, да и флаг не хотелось позорить. Нельзя было допустить, чтобы американец перепил русского.

Севеда стукнул об стойку донышком опустевшего стакана и продолжил рассказ:

– Как-то утром мне звонят. Поднимаю трубку, слышу женский молодой голос: «Мистер Джордж Севеда? Спуститесь вниз сей же момент!» Я с ней ни разу не разговаривал, потому не знал ее голоса, но тут