Король Гарлема - Саша Южный

Через пять секунд я был внизу. В голове полная пустота. Открываю дверь – стоит. Она! И вот я слышу такое: «Мой дядя никогда не согласится на наш брак».

Оказывается, она сирота.

Потом последовало обоюдное объяснение в любви, после которого она предложила мне свой план. Он заключался в том, чтобы я опорочил ее репутацию. Тогда все завидные женихи от нее отвернутся, и дяде ничего не останется делать, как отдать ее замуж за меня. Я долго не соглашался. Мне вовсе не хотелось ее порочить. Тогда она обозвала меня трусом, и я вынужден был согласиться. О том, что если дело не выгорит, и ее дядя приложит все усилия, чтобы моя карьера полетела к черту, я не думал.

Для того, чтобы осуществить план, она осталась у меня. Мы должны были дождаться ее совершеннолетия и только после того растрезвонить на весь город, что племянница командующего спит с каким-то лейтенантом, как последняя шлюха. До этого момента оставалось всего четыре дня. Но когда ты обладаешь чем-то ценным, у тебя полно завистников. Кто-то донес на нас. И вот рано утром я слышу стук в дверь и открываю. В комнату врываются дядюшка, его прихвостень – начальник штаба и шериф, старый друг командующего. Казалось бы, все складывается как нельзя лучше – вот он, тот самый скандал, которого мы хотели, и даже усилий прилагать не надо для его организации. Но, – Севеда опять потянулся к бутылке, – существовало одно маленькое «но». До совершеннолетия Николь оставалось еще полтора суток. Я вытолкал эту банду и квартиры, причем сгоряча поставил шерифу синяк. Переговоры мы начали через двери. Потом, когда Николь оделась, я их впустил, остро чувствуя, что пахнет уже не только концом карьеры, но и тюрьмой.

Дядя был крутым мужиком, но и племянница тоже не подарок. Это меня и спасло. Мы сошлись на том, что я забуду эту историю и буду держать язык за зубами, а также уйду из флота и вообще исчезну с глаз долой. За это шериф не станет заводить на меня уголовное дело и даже простит мне свой подбитый глаз. Когда они уходили, я остановил командующего и спросил: «Что я должен сделать, по вашему мнению, чтобы быть достойным вашей племянницы?» «Иметь за душой хотя бы пару миллионов». – ответил мне он. «Они будут! – сказал я. – Сколько времени в моем распоряжении?» Командующий очень удивился. «Вы что, их имеете или собираетесь заработать?» – спросил он. «Собираюсь заработать!» – ответил я. Тогда командующий удивился еще больше. Он долго смотрел на меня, и в его взгляде появилось если не уважение, то что-то похожее на понимание. «Три года!» – ответил он. «Вы обещаете, что Николь к тому времени еще будет свободна?» – спросил я. «Слово офицера!» – ответил он.

– Сколько же тебе еще осталось добыть, Джордж? – спросил я.

– Триста семьдесят тысяч долларов, а вот времени, чтобы их собрать, совсем ничего.

Севеда невесело усмехнулся.

Наверх, за картиной я послал Хосе, поскольку сидеть еще мог, а вот в твердости своей походки не был уверен.

Когда Севеда уходил с картинами, Хосе посмотрел ему вслед и отметил с уважением:

– Полторы бутылки виски в животе, а он даже не качнется. Железный парень!

– Качнешься тут. В его положении хоть серную кислоту заливай – не прошибет, – сказал я и сполз с табурета, собираясь подняться к себе в комнату.

К своему удивлению, я тоже, не качаясь, дошел до лестницы, хотя в голове шумело изрядно.

Услышав за дверями своей комнаты женский смех, я только сейчас подумал о том, что Тайо и Роза до сих пор не появились в зале.

Они лежали голышом в моей кровати и улыбались.

– Знаешь, Алекс, твой друг действительно настоящий мужчина. Спасибо за подарок! – сказала Роза. – А теперь мы хотим сделать подарок тебе.

* * *

Финал истории с поисками наследства вышел совсем не таким, каким я его представлял.

Был час дня. Я недавно проснулся и спустился вниз. Сола молча поставила передо мной чашку с кофе. Я так же молча взял ее, сел у самого края стойки, и в это время хлопнула входная дверь.

В зале стоял полумрак и человек, попавший в него с яркого дневного света, неуверенно пробирался к стойке. Я наблюдал за ним боковым зрением.

Сола вдруг уставилась расширенными глазами в его сторону, а затем вышла из-за стойки.

Я повернулся лицом к вошедшему и узнал Эдгара. Они с Солой стояли, прижавшись друг к другу. Сола плакала, Эдгар молча гладил ее по голове.

Глядя на эту сцену, я сделал глубокий вздох. Область отношений между мужчиной и женщиной начинала казаться мне бездной, которую невозможно постичь умом.

* * *

На другой день в баре в четыре часа дня неожиданно появилась Тайо. Она вместо приветствия чмокнула меня в щеку. От нее пахло морем и свежестью. Я обнял ее за талию и на миг придержал возле себя.

– Ты что-то сегодня рано.

– У меня день ангела! Нина сказала, что в Болгарии это отмечают. Я тоже решила отметить.

Минут через десять в баре появился Фред с охапкой нежно-розовых орхидей.

– Давай отметим твой день ангела по-русски, – сказал я и вышел на улицу, чтобы отправить Ландисмана за икрой.

Он знал, где можно взять по дешевке этот деликатес.

День ангела Тайо мы встречали всемером: сама именинница, я, Ильгам, Роза, Нина, Фред и примкнувший к нам Ландисман. На столе стояло шампанское и икра.

Через два часа, когда все было закончено, Ландисман, держа в каждой руке по бутерброду с икрой, направился к выходу. Он неловко толкнул дверь локтем и вдруг попятился назад – мимо открывшегося дверного проема проплыл черный «Мерседес», и сразу за ним потянулся длинный, как баржа, «Кадиллак», который остановился, едва его середина достигла входа в бар. Тут же захлопали дверцы обеих машин, и возле «Кадиллака» в один момент появилось много людей.

За секунду до того, как зал наполнился молчаливыми типами, которые явно пришли не затем, чтобы пропустить стаканчик-другой, я успел оказаться у лестницы, ведущей на второй этаж, и прикрыть за собой дверь. Оставив узкую щель, я стал через нее наблюдать за баром. Происходящее ничего хорошего не обещало.

Мне было видно, как напрягся за стойкой Ильгам и как Роза с Тайо, не меняя выражения лиц, стали осторожно передвигаться к черному ходу, а Нина, внезапно окруженная со всех сторон хорошо одетыми молодчиками с наглыми рожами, застыла, вжавшись в стойку спиной, и,