Шарлатанка - Аманда Скенандор

Теперь чтение по руке всюду стало самым популярным аттракционом. Если вначале посетителей было меньше, то на следующий вечер их количество значительно росло. Большинство из них были благодарны за те крохи советов, которые она вплетала в свои предсказания, некоторые просили их сразу, узнав о способностях Тусии от соседей и друзей.

Они приходили с воспалившимися занозами, которые нужно было извлечь. С фурункулами, требующими вскрытия. К ней приносили детей с коликами. Одна женщина пришла, потому что местный доктор сказал ей, что боль во время месячных – это проклятье всем дочерям Евы и с ней ничего нельзя поделать. Тусия уверила ее, что это абсурд, предложила прикладывать к животу бутылки с горячей водой и пить имбирный чай. Иногда она даже отваживалась отправить женщин к местным аптекарям, если у нее в саквояже ничего не находилось. И говорила им, что «Живительного масла гремучей змеи» для лечения недостаточно.

И все-таки она не лечила их. Не совсем. Просто чуть-чуть помогала. Тусия теперь читала свой учебник каждый вечер, а не только когда не могла заснуть. Если на следующий день приходило меньше клиентов, она не переживала. Главное, чтобы Хьюи не узнал, чем она занимается.

Уловки, к которым она прибегала, – совет Фанни глубоко дышать и совет старого лейтенанта сосредоточиться на чем-то одном в моменте – тоже помогали. Несколько месяцев она не чувствовала приближения истерических приступов. А поскольку руки все время были заняты, ей удавалось побороть желание выдергивать волосы.

Казалось, тучи, которые так долго заслоняли от нее солнце, наконец разошлись, и то там, то здесь сквозь них проникали лучи света: смех Тоби, который гонялся за светлячками, аромат персикового пирога, который испек Кэл, улыбка Фанни, когда они болтали в тени за чашкой сладкого чая.

Тусия сомневалась, что небо когда-нибудь полностью очистится, но, возможно, этого и не нужно. Возможно, теперь с ней все в порядке – пусть она надломлена, но не сломлена окончательно.

И все же оставалась проблема с Дарлом. Она не забыла ни ту ночь у реки, ни то, что он готов был рискнуть своей жизнью, чтобы защитить ее. Но между ними исчезла теплота. Он избегал ее взглядом, а в разговоре ограничивался отдельными словами: «извини», «вот», «не-а», «да, мэм».

Может быть, он, как и Хьюи, винил ее в том, что случилось тогда на дороге? И уже забыл об их поцелуе? Не проходило и часа, чтобы Тусия не вспоминала сладкую дрожь от его прикосновения, жесткие мозоли, испещрявшие его ладонь, его губы на своих губах. Но, возможно, дистанция и прохладца между ними и к лучшему. Теперь она обрела хотя бы подобие покоя, хотя бы немного света. Разве этого недостаточно? Но тем не менее каждый раз, когда Тусия приходила по утрам в кухонный шатер и видела, что Дарл не выполнил свою угрозу уйти, она радовалась.

* * *

Однажды в воскресенье, через несколько недель после ярмарки, Тусия развешивала белье, когда услышала плач. Плакал ребенок. Ее сердце замерло, потом заколотилось с удвоенной скоростью. Она знала, что Тоби и Ал ушли играть в тени большого тополя на краю лагеря.

Тусия пробилась через мокрые простыни и блузки. Плач не прекращался. Она побежала через поле к дереву, хотя уже поняла, что это не Тоби. Плакал Ал.

Фанни тоже поспешила туда и благодаря своим широким шагам опередила Тусию. Кэл, переваливаясь с боку на бок, ковылял следом.

Когда Тусия оказалась возле дерева, Фанни уже сидела на траве, качая плачущего Ала на руках. Ошеломленный Тоби скрючился рядом.

– Он упал, мама, – сказал Тоби, опередив ее вопрос. – Он полез на дерево, хотя нам было нельзя, и упал.

Ал перестал плакать и сердито глянул на Тоби.

– Ябеда, – сказал он.

– Его рука, – сказала Фанни спокойным тоном, хотя ее глаза потемнели от волнения, – по-моему, она сломана.

– Дай взглянуть.

Фанни аккуратно уложила Ала на траву и убрала волосы с его заплаканного лица.

– Все будет хорошо, mäuschen. Доктор Хазерли пришла.

Услышав слово «доктор», Тусия почувствовала прилив паники, но он быстро прошел и не помешал ей сосредоточиться. Ал, как опоссум, свернулся вокруг своей левой руки и снова расплакался.

Его плечо было смещено. Тусия осторожно пощупала предплечье, услышала тихий, но отчетливый хруст. Ал вздрогнул и отпрянул. Локтевая кость была сломана, но, слава богу, не проткнула кожу.

Тусия повернулась к Кэлу, который только что подошел и смотрел на них.

– Мне нужна моя сумка с инструментами. Она в фургоне возле дорожного сундука.

Кэл кивнул и отправился за ней.

– Я должна вправить ему плечо, – сказала Тусия Фанни. – Подержи его.

Фанни выдохнула и положила свои тяжелые руки на сына.

– Постарайся не двигаться, mäuschen.

Тусия действовала быстро, она подняла и повернула сломанную руку, одновременно потянув ее. Ал закричал от боли, его тело напряглось, но, когда плечевой сустав встал на место, он медленно расслабился и затих.

– Ты отлично держишься, – сказала Тусия. – Ты очень смелый. Как только твой па принесет мою сумку, я сразу же все исправлю.

– Больно.

Фанни обняла сына и поцеловала в лоб.

– Мне очень жаль, meine mäuschen. Я знаю.

Пока они ждали возвращения Кэла, Тусия повторяла про себя этапы вправления сломанной локтевой кости. Где-то на самом краю ее сознания затаился страх. Она чувствовала, что он только и ждет удачного момента, чтобы наброситься на нее. Но если она будет глубоко дышать и сосредоточится на своей задаче, возможно, он не сможет прорваться к ней. Она очень на это надеялась.

Когда запыхавшийся Кэл пришел с ее саквояжем, Тусия осмотрела его содержимое и достала флакончик с лауданумом. Она дала Алу три капли и, ожидая, пока лекарство подействует, перебрала свои инструменты. Когда Ал стал засыпать, она очень быстро вправила перелом. Он все равно плакал от боли, но к тому моменту, как она стала накладывать шину и повязку, уже уснул.

– Ну вот, готово, – сказала Тусия, затянув повязку. – Нужно носить ее и не двигать рукой по крайней мере три недели.

Фанни кивнула.

– Спасибо.

– Нам повезло, что ты с нами, док, – сказал Кэл, – не могу представить, чтобы те пьяницы и вполовину так же хорошо справились.

– Это легко. Любой может это сделать после небольшой тренировки, – ответила Тусия.

Но она не могла отрицать, как легко на душе стало у нее, когда она смотрела вслед Траутам. Фанни несла спящего Ала на руках. Да, конечно, вправить простой перелом не так уж трудно, но это сделала именно она. Не запаниковав, не оцепенев и не соскользнув в темницу своих воспоминаний.

Позже, когда Тоби задремал, она