Шарлатанка - Аманда Скенандор

– Тебе нужно бежать, – сказал он. – Если кто-то увидит нас, подумают, что…

Ему не нужно было договаривать. Фанни кивнула и сморщилась, подавив рыдание. Она схватила ртом воздух и спросила:

– Но ты же с нами, да?

Кэл посмотрел на нее, потом на ребенка.

– Теперь мы семья, – сказала Фанни.

Огонь разгорелся быстро, клубы дыма разбудили лагерь почти сразу после того, как Кэл и Фанни сбежали, бросив все – одежду, деньги, балетные туфли, инструменты. Но ребенка нужно было кормить и перепеленывать, и они не могли двигаться быстро.

– Мы назовем его Альбрехт, – сказала Фанни.

И несмотря на то, что они стали беглецами с голодным младенцем на руках и без единого пенни в карманах, Кэл не жалел о том, что сделал.

Он надеялся, что мистер Блум и все остальные подумают, что пожар произошел случайно. Уставшая роженица, спящий младенец, отключившийся пьяница, упавшая лампа. Все, кто знал Бруно, точно поверят. Ну а то, что Фанни и Кэл вдруг исчезли – это просто совпадение.

На второй день после пожара, к радости Кэла, они увидели на дороге фургон медицинского шоу. Владелец, странный человечек с фиалковыми глазами, предложил им воды. Ал снова беспокоился, и Кэл достал губную гармошку – все, что у него осталось, – и успокоил его с помощью музыки.

– А ты хороший музыкант, – сказал торговец и попросил сыграть что-нибудь еще, пока его компаньон, мужчина с заячьей губой, искал молоко.

Когда Кэл закончил играть, торговец сказал, что только что лишился чревовещателя, который рекламировал их выступления, и предложил ему работу. Фанни настороженно кивнула, и Кэл согласился.

Кэлу уже приходилось работать зазывалой у лекарей. Честная работа и не слишком трудная. Они накопят денег, уедут подальше от цирка, а потом Кэл, Фанни и малыш Ал начнут новую жизнь. Это, конечно, не то, о чем они мечтали, но определенно новое начало.

Через несколько месяцев, когда Ал наконец начал набирать вес и Фанни снова начала смеяться, Кэл пошел к торговцу и сообщил, что в следующем городе, где есть станция, они расстанутся.

– Нет, если не хотите в тюрьму, – ответил тот и достал газетную вырезку.

Кэл не умел читать, потому торговец прочитал статью вслух.

Там говорилось о бравом цирковом силаче и его возлюбленной, которые погибли в пожаре вместе с новорожденным сыном.

– Бригадир пожарных счел это несчастным случаем, – продолжал торговец, аккуратно складывая вырезку и кладя в карман, – но только представь, что подумают люди, когда я расскажу, что в шестнадцати километрах от цирка я подобрал калеку и великаншу, которые оба пропахли дымом, да еще с младенцем.

Кэл ничего ему не ответил, но уйти они с Фанни больше не пытались.

Глава 37

Тусия стерла липкую желтую массу с отоскопа и вернула инструмент в бархатный футляр. Последний из посетителей только что покинул палатку гадательницы. Это был юноша, который плохо слышал из-за того, что в ушах у него скопилась сера, а не из-за разрыва барабанной перепонки, как она предположила, когда он попросил ее говорить громче. Тусия предложила прочистить ему уши теплой водой с касторовым маслом и распрощалась с ним. Ей очень хотелось наконец снять вдовий наряд и забраться в постель, но тут в палатку заглянула Фанни.

– Хьюи нас собирает.

– Сейчас?

Фанни кивнула, и Тусия застонала. Ну неужели нельзя подождать до утра? Как бы гладко ни проходили выступления, сколько бы флаконов снадобья ни продали, этот человек никогда не бывает доволен.

– Я сейчас приду.

Тусия убрала футляр с отоскопом в зашитый саквояж и поставила его под стол. А вдруг Хьюи узнал о ее мятеже в палатке? Она почувствовала, что внутри все сжалось от страха.

Спустя полторы недели с того дня, как она вправила кость Алу, Тусия стала еще более смелой. Она помогла женщине вернуть месячные, вырвала больной зуб у старика. Жители городка уже в открытую просили у нее лекарства – настоящие, – даже не кладя ладони на стол. Если слухи распространились среди них, то лишь вопрос времени, когда Хьюи обо всем узнает.

Ей везло до сих пор, потому что Хьюи объявлял, что они выжали из деревенщин все, что могли, и лагерь сворачивался до того, как до него доходило, чем занимается Тусия. Возможно, удача от нее отвернулась. А ведь теперь она предвкушала работу в палатке гадательницы. Советы, которые она давала посетителям, были не только ее бунтом, но и освобождением.

Все собрались перед сценой, на которой стоял Хьюи, глядя на них сверху вниз.

– Ну наконец-то, – сказал он, когда Тусия подошла.

С колотящимся сердцем она встала рядом с Фанни. Хьюи хлопнул в ладоши, призывая всех к молчанию. Светильники потушили, единственная лампа горела у ног Хьюи, отчего по его лицу бродили длинные, похожие на пальцы тени.

– У меня есть важные новости, – сказал он, – завтра мы собираемся и едем в Галвестон.

Галвестон? Тусия пару раз слышала об этом городе на острове, но мало что знала о нем, кроме того, что это курорт. Зачем им туда? И, что более важно, означает ли это, что Хьюи не знает о ее мятеже в палатке для предсказаний?

– А разве это не большой город? Что мы там, черт возьми, забыли? – спросил Кэл.

– У меня есть в Галвестоне знакомый, управляющий музеем, где недавно появился и театр. Там и перезимуем.

Тусии понадобилось некоторое время, чтобы оправиться от первоначального страха и понять, о чем говорит Хьюи. Фанни упоминала, что в холодное время года труппа переезжала на запад, в Калифорнию, и зимовала в Лос-Анджелесе. Тусии казалось, что это приятный отдых от постоянных разъездов. Не нужно собирать и разбирать сцену, ходить пешком, купаться в грязной реке, ездить по неприветливым городкам, развешивать афиши на фонарных столбах, поздно ложиться спать после работы и рано вставать, чтобы собираться и ехать дальше.

Хьюи доставал разрешение и несколько раз в неделю торговал вместе с кем-то из них на углу приглянувшейся ему улицы. Дарл чинил фургоны и сцену, готовя их к следующему сезону. Фанни подшивала костюмы. Лоуренс заботился о лошади и мулах. Но в остальном они были предоставлены сами себе.

Однако сейчас Фанни выглядела расстроенной и не выразила никакой радости. Тусия заметила, что и Дарл напрягся, его лицо стало раздраженным.

– Перезимовать? – спросил он. – Но сейчас только начало сентября.

Как, уже сентябрь? Тусия давно утратила счет времени. Некоторые дни пролетали быстро, как вздох, но чаще они все-таки тащились медленно, как смола по коре дерева.

– До сих пор стоит адская жара, – сказал Кэл, обменявшись взглядом с Фанни. –