Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

На эти особенности психопатологии похитителя указывали многие факты… В целом разговор с патологоанатомом получился весьма примечательным. Во многом именно парадоксальные открытия, сделанные в ходе предварительного осмотра, побудили начальство привлечь к расследованию Гурова.

Первоначально же дело об убийстве Инны Казарновской поручили вести старинному другу и верному «боевому товарищу» Гурова — полковнику Станиславу Васильевичу Крячко.

* * *

Крячко сразу понял, что дело предстоит сложное и запутанное. Ребенка похитили десять лет назад. И вот девочка, каким-то непостижимым образом вырвавшаяся из плена, возвращается взрослой девушкой к маме, чтобы спустя две недели встретить смерть от рук убийцы.

Личность похитителя установить очень важно в силу двух обстоятельств.

Первое — именно он и является наиболее вероятным подозреваемым в убийстве Инны. Похитителя должно было перепугать бегство пленницы: несмотря на повреждение психики, девушка рано или поздно рассказала бы о нем столько, что вопрос поимки преступника был бы вопросом времени.

Второе — похититель, лишившись пленницы, может приняться за поиски другой девочки. Нельзя исключать, что похищение чьего-то ребенка преступником готовится прямо сейчас.

Вот почему действовать следовало без осечек и проволочек. Важнейшими источниками информации являлись дорожные камеры, записи которых могли показать, откуда пришла девушка. Полевая работа тоже предстояла немалая. Требовалось обшарить на предмет улик тротуары, дороги и газоны на обширной территории, где Инна могла возвращаться домой. Площадь внушительная.

Как ни прискорбно признавать, другим важным источником информации являлось тело убитой, которое способно порядком сообщить о том, в каких условиях она проживала последние десять лет, а это неплохая подсказка, намекающая на место проживания. Крячко выкроил время поприсутствовать на осмотре тела перед началом вскрытия. Не просто выкроил, а бросил все остальные хлопоты, желая составить собственное суждение на основании увиденного.

Тяжелое зрелище… Низкорослая, тощенькая, физически неразвитая, с детским личиком, с носиком-кнопочкой, усыпанным веснушками. С виду совсем девочка лет пятнадцати, максимум шестнадцати, совершенно непохожая на большинство ровесниц. Не получалось поверить, что она совершеннолетняя.

Несмотря на астеническое телосложение, девушку нельзя было назвать неухоженной. Похитительница (или похититель) о ней заботилась. Худоба была природной, скажем так, врожденной, а не следствием хронического недоедания. Патологоанатом уверенно подтвердил это. Леонид Дмитриевич Варсонофьев, отложив в сторону диктофон, покосился на Крячко и с доброй усмешкой спросил:

— Вы, батенька, случаем, анатомию не изучали?

Станиславу Васильевичу сделалось не по себе. Батенькой его только врачи называли, отчего полковник почувствовал себя в роли пациента. Оказаться же в числе «пациентов» Варсонофьева, мягко говоря, неприятно.

— Верное наблюдение, — как ни в чем не бывало продолжал Леонид Дмитриевич. — Масса тела и развитие подкожных жировых отложений соответствуют комплекции и возрасту. Я понимаю, что девушка последние четырнадцать дней провела в отчем доме, ее отмыли и накормили, но поверьте мне, за полмесяца последствия десятилетних истязаний не исчезли бы. Какой вывод делаем? Вывод: убитая содержалась недурно, получала достаточно пищи, причем питание было регулярным и сбалансированным. Зубы расскажут нам больше…

Он открыл рот девушке и жестом пригласил Крячко удостовериться, что десны и зубная эмаль покойной в отличном состоянии.

— Витамины получала и зубы чистила, — констатировал полковник.

— Именно, — согласился Варсонофьев. — Ну, на самом деле тут видно гораздо больше, но в целом суть вы уловили. Похититель хорошо ухаживал за пленницей.

Новый жест. Полковник вслед за патологоанатомом прошел вдоль стола. Варсонофьев предложил осмотреть спину, руки и ноги. Никаких признаков гематом или заживших травм.

— Рентген покажет зажившие переломы, если таковые имели место, но пока что я не замечаю признаков физического насилия. Что вы видите?

— То же самое. Кроме того, вижу отсутствие следов связывания. Веревки и наручники, особенно если носить их несколько лет, оставляют на коже характерные повреждения.

— Прекрасно! А еще?

Крячко в задумчивости потоптался у стола.

— Чистая кожа… — сообразил вдруг полковник. — То есть не в том смысле, что девушку дома отмыли. Кожа здоровая сама по себе, за ней годами ухаживали. Нет следов грибка, раздражений, язв, мокнутий или еще чего-то такого.

Варсонофьев удовлетворенно кивал.

— Абсолютно верно! — порадовался он. — Где бы ни жила девочка, она довольно-таки часто принимала душ или ванну. Иначе мы увидели бы признаки кожных или паразитарных заболеваний. Если бы у бедняжки за годы плена, скажем, вши завелись, представляете, что бы мы сейчас наблюдали?

— По правде, не хочу представлять, — признался Крячко, поеживаясь. — Давайте закроем другой неприятный вопрос. Скажите, ее… с этой девушкой совершались действия сексуального характера?

— Нет, наверное. Наружное состояние гениталий и внутренней поверхности бедер говорит о том, что девушку не насиловали. Но помните, мы проводим первичный осмотр. Мне еще предстоит осмотр влагалища и взятие проб. А вообще, вам лучше поговорить с гинекологом, который наблюдал девушку.

— В смысле? — удивился Крячко.

— Разве мама не водила дочь к женскому врачу? — Патологоанатом выглядел не менее удивленным. — Если бы мою дочь — боже упаси! — похитили, то я бы показал ее специалисту сразу, как только она ко мне вернулась. Непременно. Как иначе? Чаще всего девочек и девушек похищают с целью сексуального насилия, поэтому половые органы Инны могли быть серьезно травмированы. Я уж не говорю о половой инфекции.

Логика железная, как у всех коронеров, будто штормы эмоций обходят стороной неколебимый утес холодного рассудка.

— Мне ничего не известно о посещении Казарновскими гинеколога, — ответил Крячко, делая заметку на будущее. — Похоже, матери это и в голову не пришло, вряд ли Казарновская ясно мыслила тогда. Но я обязательно разузнаю.

Варсонофьев недовольно покряхтел, провел ладонью по волосам и сказал:

— Делаем выводы: скорее всего, девушку не связывали и не били, зато кормили и купали. Конечно, вскрытие и рентген принесут больше информации. Не исключено, что новые факты заставят нас радикально пересмотреть предварительное заключение, но что-то мне подсказывает, что содержание пленницы было относительно гуманным… если не принимать в расчет психологического насилия.

«Раз ее не связывали, то как удерживали в плену? И как подавляли волю, если не избивали? — размышлял Крячко. — Она попала в руки похитителя восьмилетней, то есть достаточно взрослой, чтобы взбунтоваться и предпринять попытку побега. Или даже несколько попыток».

— Можно вас попросить? — обратился он к Варсонофьеву.

— Конечно. Что хотите осмотреть?

— Давайте проверим следы инъекций между пальцами ног.

Патологоанатом понимающе кивнул. Похититель, чтобы сломить волю девушки, мог накачивать ее снотворными или транквилизаторами. На руках следов уколов не осталось, следовательно, требовалось осмотреть ноги. Однако ноги тоже оказались неповрежденными. Крячко в задумчивости уставился на стопы девушки, по-детски розовые и нежные, никаких шрамов. Не странно ли?

— Леонид Дмитриевич, а если бы она две недели назад бежала через лес