Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

в доме находились Марина и Калугины, ее друзья. В домике для гостей жила Коменчук. Она у нас уже целый месяц, так как у нее в квартире ремонт, а Марина любит гостей привечать, вот и впустила переждать. Это и для работы удобно, когда юрист фирмы под боком. Из посторонних девять раз приезжали доставщики с заказами. Точных дат я назвать не могу, в голове перемешались, но если очень надо, то постараюсь вспомнить. Исполнительный директор с фабрики один раз наведывался. К Марине, само собой, по рабочим вопросам. Мы с Таней приходили в обычное время, строго по графику. Вот и все, пожалуй.

— Многовато людей, — не удержался от комментария Гуров.

— Это еще мало, — заверила его Швецова. — Тех, кто по делам фирмы приезжает, гостями не назовешь. После того как здесь поселились Калугины, дом закрыт для тех, кто не связан напрямую с фирмой. Раньше было иначе. Постоянно люди, шум, праздники какие-нибудь.

Любопытное примечание. Сняткова только что объяснила отказ Марины дать прислуге выходной из-за того, что «в доме людей много». Но Швецова полагает, что в доме людей не так уж и много, если сравнивать с прежними временами.

— Казарновская настолько гостеприимна? — решил развить эту тему Гуров.

— Не то слово. Она не переносит одиночества. После развода ей стало особенно тоскливо, поэтому она постоянно кого-то принимала… Ах да! Я заговорила про развод и вспомнила кое-что. Один раз приезжал бывший муж Марины. Зовут Даниил Иванович, но вы, верно, знаете. Хотел повидаться с дочерью, однако Марина запретила.

— И когда это было?

— Шестнадцатого.

— Интересно. А вы не в курсе, откуда он так быстро узнал о возвращении дочери?

Швецова потупила взгляд.

— Психолог ему звонила, и я тоже, простите. Отец должен знать, что его ребенок жив и относительно здоров. — Она подняла глаза на Гурова и спросила: — Думаете, я дурно поступила?

Лев Иванович пожал плечами.

— В семье всегда все непросто, — ответил он. — Но вы действовали из лучших побуждений, я вас понимаю.

Он не лукавил, ответа на подобный вопрос он не знал, однако считал, что в действиях Виолетты Швецовой имелся смысл. В целом она казалась ему женщиной здравомыслящей и рациональной, способной принимать взвешенные решения.

— Как отреагировал Даниил на запрет Марины?

— Орали друг на друга точно оглашенные. Он ее так и не переубедил.

* * *

В голове Гурова крутился вопрос, который никак не удавалось внятно сформулировать. Нечто волновало полковника в конфликте родителей Инны, но Лев Иванович не мог объяснить себе, что конкретно не дает ему покоя. Бывшие поспорили, покричали, к согласию не пришли, она хлопнула перед его носом дверью. Дальше-то что? Сценарий типичный, до скуки обыденный, который не позволяет понять глубинных пружин в динамике отношений. Двое не поделили ребенка, в исчезновении которого, в общем-то, оба виноваты. Ребенок… А что ребенок? Даже в бытность поленом Буратино уже вмешивался в дела взрослых и пытался повлиять на действия папы Карло.

Вот в чем подвох! Гуров сообразил, что его смущает мнимая пассивность в этом вопросе Инны Казарновской. Отважным побегом девушка доказала, что не является пассивным «поленом». Стало быть, она должна была вмешаться в противостояние родителей. Неужели по возвращении из плена Инна не спросила, где ее папа? Не мог же ребенок забыть о существовании отца? То есть адрес, по которому проживала, Инна за десять лет плена не забыла, зато одного из родителей выбросила из головы, так, что ли? Нет, концы не сходятся.

— Как девочка отреагировала на то, что ей не дают видеться с отцом?

Почему-то этот вопрос поставил Виолетту Витальевну в тупик. Она замялась и даже как будто съежилась от неловкости. Пальцы принялись нервно ощупывать униформу, словно женщина проверяла, не порвалась ли ненароком ткань.

— Так жалко, что ничем не могу вам помочь… — неуверенно проговорила Швецова.

— Хотите сказать, при вас разговоров о Данииле мама с дочкой не вели?

Поджав губы, она часто закивала. Сдержанная особа. Иные на ее месте пускаются фантазировать, домысливать, уснащая свои рассказы сомнительными подробностями, которые лично не видели и не слышали. Швецова — живой человек, поэтому, несомненно, тоже успела насочинять небылиц, пытаясь распутать клубок чужого семейного конфликта, но делиться небылицами с оперативником не собиралась. Быть может, осознавала их нелепость или же стыдилась показаться вздорной сплетницей.

— И что Даниил? Разве в последующие дни он не пытался увидеть свою девочку? — зашел с другой стороны Гуров, надеясь получить больше информации о том, как намеревались делить ребенка родители.

Она вновь поджала губы, затем облизала их и осторожно ответила:

— В мою смену он здесь не появлялся.

Многозначительный ответ. Видимо, Швецова считает, что мужчина приходил выяснять отношения в те часы, когда прислуга в доме уже не работала, но это только догадка. Ничего страшного, уголовный розыск всякое расследование начинает с догадок.

Домработница тем временем проворно поднялась с кровати и начала ее застилать.

— Мне уже гораздо лучше, — предупредила Швецова протесты Гурова. — А работа сама себя не сделает. Госпожа Коменчук дом изрядно загадила.

Слово «госпожа» сочилось ядовитым сарказмом. Лев Иванович поддержал возмущение домработницы:

— Некоторые люди настолько неопрятны, что не осознают даже, какое неуважение выказывают своим поведением к гостеприимному хозяину.

— И не говорите! Свинья с высшим образованием! — внезапно разошлась Швецова, которая, похоже, недолюбливала леди адвоката. — Постоянно разбрасывает прямо по полу зубочистки, ушные палочки, салфетки, обертки, фантики… Ни разу мусорным ведром не воспользовалась. Вещи на место не кладет, каждый день в доме ужасный кавардак. Зато имеет кучу корочек, дипломов и сертификатов квалифицированного юриста, строит из себя интеллигентного человека. Зла не хватает!

— Корочки еще никого не сделали интеллигентным человеком, — афористично заметил Гуров. — К этому нужно двигаться самостоятельно через тяжелую работу над собой, над своим культурным уровнем. И над своим поведением в том числе.

Швецова замерла на какое-то время, затем, склонив голову, продолжила убирать постель и сказала:

— Спасибо за понимание. Какие еще у вас вопросы?

Нельзя было не отметить, с каким мастерством женщина ушла от расспросов касательно проблем в семье Казарновских. Лев Иванович решил не наседать, чтобы не спровоцировать ухудшение самочувствия у Швецовой и не восстановить ее против себя. Сначала следует поговорить с Мариной и Даниилом, после станет ясно, какие вопросы задать Виолетте на повторном допросе. В том, что повторный допрос домработницы состоится, Гуров ни секунды не сомневался. Пока же полковник переключился на нейтральную тему:

— Как бы вы оценили психическое и физическое состояние девушки?

— По части физического состояния неплохо для той, кто вернулся из ада. Мы с Мариной помогали ей помыться и переодеться. Худенькая,