Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

— Лишь совсем пустяковые, — ответил Варсонофьев. — Вижу, куда вы клоните. Прекрасное наблюдение!

Он вооружился увеличилкой и тщательно осмотрел кожу на ногах. Когда девушка явилась домой, она была босой. То есть без обуви прошла весь путь от места заточения до родного дома. Гладкие пяточки говорили о том, что они ступали по ровному асфальту или, в крайнем случае, по мягкой травке газонов. Под ноги Инне не попадалось мусора, веток, колючек, острых камней или любой другой гадости, иначе кожа была бы серьезно изрезана. Ранки за полмесяца полностью затянулись бы, но при этом шрамы оставались бы заметны. Таким образом, побег Инны из плена скорее напоминал легкую прогулку.

— Думаете, вам это поможет? — поинтересовался патологоанатом.

— Гарантированно поможет. Девушка не была в лесу, на свалке или на пустыре, шла домой по тротуару, словно на часок в библиотеку сбегала. Весь маршрут Инны — не особо длинный, надо полагать, — пролегал в благоустроенной части города. Так вот, в лесу камер нет, а в Москве их сто штук на квадратный сантиметр.

— Так уж и сто штук? Да вы неисправимый оптимист, батенька, — легонько подколол полковника Варсонофьев.

— Ладно, не сто, но вы меня поняли. Если моей команде повезет, то мы восстановим часть маршрута Инны.

— Понимаю, есть шанс выйти на дом похитителя.

Шанс и в самом деле имелся. Между особняком Казарновских и убежищем похитителя расстояние не великое, девушка смогла одолеть дорогу пешком. Весь путь пролегает по асфальту хорошего качества. Похититель наверняка и сам многократно ходил этим маршрутом, время от времени поглядывая на жилище женщины, чью дочь он выкрал, а потом упустил. С жадным любопытством преступник наблюдал за происходящим в семье Марины и вынашивал планы, как бы вернуться и забрать «свое». А значит, не раз и не два попался на видеокамеры вдоль всего маршрута.

Преступление, затянувшееся на долгие десять лет и завершившееся жестоким убийством, можно распутать. Лишь бы не сплоховать и не оступиться на ровном месте в ходе расследования! А оступиться недолго, дело выглядело архисложным, факты противоречили один другому.

— Вернемся к причине смерти, Леонид Дмитриевич, — предложил Крячко. — Точно ли орудием убийства послужил ремень? Возможна ли ошибка в идентификации?

Не тратя лишних слов, патологоанатом поднес увеличительное стекло к безобразному отпечатку на шее. Посреди широкой темной полосы виднелось фиолетовое колечко. Определенно, отверстия в кожаном ремне под язычок пряжки были выполнены в виде металлических колец, и одно такое, глубоко вдавившись в кожу, оставило характерный отпечаток. Сомнений нет, душили ремнем.

— Почему вы, Станислав Васильевич, задали вдруг такой странный вопрос? Что вас смущает?

— Жестокость убийства, — объяснил Крячко. — Похититель старался заменить девочке родителей, заботился о ней как мог…

— Но неблагодарная девчонка сбежала, он разозлился, нашел ее и убил, — додумал финал истории Варсонофьев.

— Допускаю, но сделал это варварски, как мясник.

— Ясненько. Да, факты состыкуются. Простите, я не психиатр и не профайлер, содержимого головы преступников не знаю, поэтому и помочь вам не смогу.

Поведение убийцы было нетипичным для того, кто десять лет подряд сохранял спокойствие, поглощенный заботами о девочке, вступившей в самый трудный возраст. Крячко не удавалось избавиться от навязчивой мысли, что убийца и похититель — два разных человека. А что, если это действительно так?

Но тогда само собой напрашивается предположение, что убийство мог совершить лишь кто-то из дома Казарновских.

Для проверки смелой версии команде Крячко не хватало кадров, все люди были заняты поисками маршрута, по которому Инна вернулась домой из многолетнего плена. Требовалось еще несколько хватких и башковитых сотрудников, которым не страшно доверить ответственную работу с жильцами и прислугой дома Марины Казарновской.

Хотя зачем клянчить у начальства много людей в команду, когда на примете есть человек-оркестр, достаточно опытный и искушенный в своем ремесле, который легко заменит десяток оперативников? Спустя час в кабинете генерала Орлова полковник Крячко просил включить в опергруппу Льва Гурова.

* * *

Гуров предложил Анастасии на выбор чаю или воды, но психологиня отказалась, продолжив пересказ показаний похищенной. Со слов Игнатьевой, сказка Инны с каждым разом обрастала все новыми зловещими подробностями, и девушка неприкрыто наслаждалась плодами своего сочинительства. Можно даже утверждать, что жизнь в плену не столько пугала Инну, сколько доставляла ей некоторое странное удовольствие.

— Я передам все записи наших бесед и отдельно подготовлю характеристику преступника на основании описания, которое дала Инна, — пообещала Анастасия.

Гуров поблагодарил, хотя перспектива отталкиваться от сказок, сочиненных психически нездоровой девушкой, не сулила продвижения в расследовании.

— Ты увидела Инну почти сразу по возвращении, — продолжал расспрашивать Лев Иванович. — Как, по-твоему, это действительно дочь Казарновской?

Сам Гуров, как и его коллеги, еще не определился насчет возможного мошенничества. Конечно, какая-нибудь проходимка могла бы попытаться выдать себя за дочку богатой бизнес-леди. Но в том-то и дело, что мошенники — не вышибалы. Этим ремеслом занимаются не от избытка силушки, а от избытка хитрости. Поэтому среди аферисток не сыскать столь безнадежной тупицы, которая решится выдать себя за чужого ребенка, ведь тест ДНК ее моментально изобличит. Вдобавок предпринимать аферу спустя десять лет после похищения как-то запоздало. Вот почему и Гуров, и Крячко полагали, что к Марине Казарновской вернулась настоящая Инна.

— Прислуга говорит, что девушка похожа, — ответила Анастасия. — Я в свое время пересмотрела десятки фотографий и видео с Инной, поэтому подтверждаю, та девушка действительно внешне выглядела так, как, наверное, выглядела бы Инна в свои восемнадцать. Про Марину молчу, она слушает голос исстрадавшегося сердца, поэтому не в состоянии судить здраво. Поверила в возвращение дочурки с первого взгляда.

— Твое мнение как психолога?

— Девушка не лгала. Я не наивна, знаешь ли, поэтому пыталась уловить признаки обмана в ее мимике, в мелких движениях, в позах. Результат нулевой! Всякий раз, когда она называла себя Инной, дочерью Казарновской, это была чистая правда.

Все-таки жалко, что Марина не обратилась в полицию и не сообщила о возвращении дочери. Очень глупый поступок.

Это так. Казарновская и не подумала позвонить в полицию. Видимо, посчитала ненужным закрывать старое, десятилетней давности дело, которое было забыто на вторые сутки. Однако информация о возвращении дочери требовалась вовсе не для соблюдения бюрократических процедур. Благодаря своевременно сделанному звонку полиция уже шестнадцать дней назад развернула бы масштабные поиски похитителя, а заодно взяла бы дом Казарновской под охрану.

— Только не заводи этот разговор с Мариной! — разволновалась Игнатьева.

— Почему?

— Разве не ясно? Если бы она связалась с вами, с полицейскими, то, скорее всего, похититель не рискнул бы напасть на Инну. А если бы и попытался,