Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

объяснил ситуацию. Озадаченная домработница, покачивая головой, удалилась на кухню обсудить свежие новости с подругой. Полковник опять вышел из домика и возобновил разговор с Крячко.

— Советуешь пока не трогать семью и сосредоточиться на неизвестном воре? — Гуров старался скрыть недовольство. Крячко меньше всего сейчас нужно видеть перед собой кривую физиономию товарища. «В конце концов, не Стас же виноват в появлении нового подозреваемого», — резонно рассудил Лев Иванович.

— Придется. Никто этого не хочет, но выбор у нас небогатый. Как бы то ни было, тебе в любом случае предстоит допрашивать Коменчук.

— Это так.

— Вот и приступай, — кратко напутствовал Крячко. — Только теперь круг вопросов расширился.

— Да, нужно установить, кого она подозревает, — согласился Гуров. — Выяснить, кому были интересны документы из всех трех синих файлов. И кто вообще видел, как она кладет документы в файл синего цвета.

Лев Иванович сильно все упрощал. Во-первых, круг вопросов гораздо шире. Во-вторых, появление нового направления в расследовании не означало, что придется забросить старое. В первую очередь, конечно, Гуров будет заниматься похищением бумаг, но попутно придется изыскивать время на проверку мотивов у обитателей дома Казарновской.

— Рад, что хоть кто-то из нас ясно мыслит и знает, что надо делать, — вздохнул Крячко и посетовал: — У меня голова кругом идет. Пока нет никакой возможности сузить зону поиска, чтобы вычислить маршрут Инны. Приплюсуй то, что криминалисты еще в главном доме не закончили, а мне пора их торопить и срочно перебрасывать в гостевой.

— Кстати, про гостевой. Если ты не в курсе, Коменчук — жуткая неряха, — поделился информацией Гуров. — Эти чеки она могла потерять где угодно и когда угодно. В том числе бросить где-нибудь в гостевом домике. Я как раз здесь, общался с прислугой. Для начала, прежде чем снимать отпечатки и собирать волокна, стоит поручить криминалистам поискать злополучный синий файл где-нибудь под кроватью или… даже не знаю где. Везде и всюду. Не удивлюсь, если файл вовсе не синий, а зеленый, желтый, да какой угодно! Ты на всякий случай готовься к тому, что тревога ложная и ее чеки найдутся.

— Было бы замечательно, я на это сильно рассчитываю. Не забудь задать дежурный вопрос о незнакомцах. Я спрашивал, разумеется, но сам понимаешь, повторить не помешает. Вдруг кто что вспомнил?

Из протокола первичного допроса свидетелей Гуров знал, что Крячко задавал дежурный вопрос: «Видели ли вы в последнее время рядом с домом незнакомцев?» Банальная и зачастую безрезультатная часть допроса, потому что случайно промелькнувший перед глазами человек не запоминается. Из головы напрочь вылетают не только его приметы, но и сам факт, что эта персона крутилась поблизости от места преступления. Вот почему спрашивать о незнакомцах необходимо по нескольку раз.

Особенно трудно приходится оперативнику, когда ведется расследование убийства. Свидетель с ужасом гонит от себя мысль, что мог видеть убийцу, да и представить себе не может, как тот выглядел, ведь известно же: убийца обязан обладать «особой внешностью». Похоже, каинова печать на нем должна быть, не иначе. В случае с кражей ситуация несколько упрощается. Очевидцам гораздо легче припомнить подозрительного типчика, который мог что-то умыкнуть. Воровство не так пугает, в нем есть нечто обыденное и тривиальное.

У Гурова, в свою очередь, тоже имелось поручение для Крячко:

— Стас, будь другом, выполни полную и как можно более тщательную проверку Виолетты Витальевны Швецовой. Семейное положение, криминальное прошлое, связи, места работы, соцсети. Одним словом, перетряси абсолютно все.

— Она мне показалась достойной женщиной. Что тебя насторожило?

— Обладает незаурядным интеллектом, но старается выдать себя за глупышку, заурядную уборщицу. На самом же деле все замечает и примечает, умеет анализировать и делать выводы, но одновременно с тем уклоняется от ответа на некоторые вопросы, дескать, «не знаю, не в курсе». Такое поведение меня нервирует, как торчащий из доски гвоздь. Пока остальные утоплены по самую шляпку, этот так и норовит поцарапать.

— Она не похожа на убийцу, — предупредил Крячко с интонацией человека, который отговаривает сделать неверный шаг.

Но Гуров и не планировал шагать в лужу, торопясь с выдвижением обвинений.

— Сильно удивлюсь, если она окажется убийцей, — успокоил он товарища. — Однако Швецова, судя по ее поведению, скрывает какую-то тайну, причем не личного плана, а касающуюся непосредственно членов семьи Казарновских. За этим секретом от наших глаз может скрываться настоящий преступник.

Глава 3

— Извини, что вовремя не позвонил, — сказал Гуров, отвечая на звонок по гарнитуре. Лев Иванович сидел за рулем; его машина ехала в направлении фабрики Казарновской, где полковник рассчитывал застать юриста фирмы.

Мария Строева не обижалась на мужа.

— Глупости! Ты же на работе, а не в цирке, — со стоическим спокойствием ответила она.

— Иногда кажется, что в цирке…

— Тяжелый день сегодня?

— Трудное выдалось дело, и похоже, главные проблемы еще впереди.

— Тогда завтрашний поход в магазин отменяется, — вздохнула жена, печально констатируя факт. Она рассчитывала обновить супругу гардероб, дата была выбрана за неделю, но кто же знал, что в последний момент случится нечто подобное.

— Зато представляешь, кого увидел? Настю Игнатьеву. Она свидетель по делу. Помнишь ее ролики?

Секундное молчание.

— Помню. Тебя по психологии натаскивала миллион лет назад. Как она?

— По-прежнему психолог и по-прежнему замужем за Илюшей Капустиным. Приглашала в гости к Маргарите Максимовне. «Киномама» меня еще не забыла, оказывается.

— Добрынина? «Теща»? — переспросила Мария.

— Да-да, она в роликах тещу играла. Чудесная женщина и талантливая актриса, жаль, ты с ней в своей театральной среде не пересекалась.

— Зато я пересекалась с теми, кто ее близко знал. Например, с Лирой Седлецкой, той самой, ученицей Олега Табакова.

Несколько минут Мария делилась с мужем пересказом занятных историй от актеров, гримеров и даже костюмеров, некогда работавших с Маргаритой Добрыниной. За приятным разговором незаметно пролетело время. Меж тем навигатор привел Гурова к зданию фабрики «Сладобрея». Пришлось попрощаться с женой до вечера и отправиться на проходную.

В офисе неряхи Коменчук царил идеальный порядок, однако периодически оглашавшие пространство протяжные вопли подсказывали, что наводит чистоту и следит за документооборотом здесь другой человек. «Ми-и-ила-а-а! — истошно вопила Анна. — Где договор с Макаровым?» Мила сию секунду объявлялась рядом, подобно джинну из волшебной лампы, и кстати, почти в той же раболепной позе «слушаю и повинуюсь» — не хватало только клубов дыма, чтобы достичь максимального сходства. Затем Мила исчезала, чтобы через минуту-другую материализоваться вновь по призыву «Ми-и-ила-а-а!». Вот чьими руками исполняются должностные обязанности Коменчук.

Внешне Анна была приятной женщиной. Хорошенькая, привлекательная блондинка с интеллигентным круглым лицом и носом-кнопочкой. Синие глаза подчеркивали белизну кожи. Одета в малахитового цвета