Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

платье выше колен. Гуров знал, что ей тридцать восемь, но выглядела она не старше помощницы. Оправдывавшая свою фамилию, достойную драгоценного ассистента, Людмила Жемчужникова, судя по всему, еще не закончила вуз. Строгий брючный костюм, здоровенные очки и забранные в короткий хвостик каштановые волосы формировали ее образ эффективного и надежного секретаря.

К визиту Гурова юрист готовилась, в деталях расписав суть происшествия.

— Зачем вам понадобилось брать с собой чеки?

— Это для налоговой.

— Ясно. Вы спрашивали Марину Казарновскую, не брала ли она у вас бумаги из кейса?

— Естественно, первым делом. В том файле не было ее документов, но она же могла ошибиться. Нет, Марина все отрицает.

— Вы уверены, что документы не могли просто где-то затеряться?

— Ми-и-ила-а-а!

Сверкая очками, из волшебной лампы явилась Жемчужникова.

— Ты ведь везде искала? — спросила Коменчук девушку.

— Проверила, хоть этого не потребовалось, — ответила секретарша. — Я лично сложила в ваш кейс все файлы и видела, что в офисе вы ни один из них не доставали. Всего я положила по вашему распоряжению девять файлов.

— Из них три синих? — уточнил Гуров, обращаясь к Людмиле.

— Именно, три синих, — подтвердила она и перечислила: — В одном контракты с ИП «Батурин» на поставку орехов, в другом материалы для рекламного агентства Гапеевой, в третьем, пропавшем, — чеки от Зудиловой.

— Как я понял, Зудилова не связана с бизнесом Казарновской?

Этот вопрос был адресован Коменчук.

— Нет, это моя клиентка, — отозвалась Анна. — Я не только на фабрике работаю, но время от времени даю частные консультации по семейному праву. Когда-то я была адвокатом по разводам, так что люди ко мне до сих пор обращаются за юридическим советом, хотя в суде я давно уже никого не представляю.

Гурову показалось странным, что столь разные бумаги хранятся в файлах одинакового цвета. Лев Иванович попросил объяснить, что общего между Батуриным, Гапеевой и Зудиловой. Выяснилось, что ничего, кроме сроков. Документы, касающиеся Батурина и Гапеевой, связаны с деятельностью фабрики «Сладобрея»; чеки Зудиловой — с юридическим консультированием, которым занимается Коменчук. Синий цвет файла означал, что работу с его содержимым следует выполнить на текущей неделе. В других случаях использовались другие цвета.

— Кто из этих троих заинтересован в пропаже бумаг? Батурин, Гапеева и Зудилова?

— Никто, абсолютно. Зудилова мои услуги оплатила, ей чеки глубоко безразличны. Что есть, что нет. Появятся ли у меня долги по налогам, ее не волнует, на кражу файла она не пойдет. Гапеева расстроится, если техническое задание на изготовление рекламных листовок куда-то подевается. Для нее это равнозначно потере выгодного заказа. То есть и она красть файл не будет. С Батуриным…

Она замялась.

— Что с Батуриным? — подтолкнул ее Гуров.

— В последнее время с ним проблемы, он не успевает поставить в срок партию орешков. Согласно условиям контракта, при задержке еще на один день поставщик обязуется выплатить фабрике солидную компенсацию. Стало быть, можно сказать, что для Батурина лучше, если бы договор с нами не был подписан вовсе. Зря Андрей Андреевич согласился на столь сжатые сроки, не рассчитал силенок. Но кража договора ничего не означает, ведь есть копия, так что ничто не отменяет сделки. А если бы и отменяло, Андрей Андреевич не пошел бы на преступление, чтобы из-за отказа компенсировать нам простой рвать отношения с выгодным заказчиком.

— А если бы кто-то хотел навредить этим людям, поэтому выкрал у вас документы?

— Не уверена…

— Гапеева пострадала бы больше других, вы сказали? Что, если наказывают ее?

— Да, это похоже на правду. Конечно, кража техзадания — довольно глупый способ навредить человеку. Ведь текст хранится в электронном виде на моем компьютере. И отправлять задание в рекламное агентство я буду тоже в электронном виде. Бумажная распечатка нужна лишь как приложение к договору. То есть при пропаже документов возникнет лишь небольшая путаница и задержка в заключении сделки, не более.

— Техзадание содержало какую-то информацию, которую хотели бы заполучить ваши конкуренты, чтобы сорвать проведение рекламной кампании или запустить похожую кампанию?

— Формат листовок, качество бумаги и величина тиража? Это нельзя назвать стратегически важной информацией, — заулыбалась Анна.

Гуров понял, что зашел не с того конца. Дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, если держаться прежней линии. Надо взглянуть на дело под другим углом.

Некто пробирается ночью в чужой дом в намерении похитить документы. Этот человек заранее осведомлен, что у Коменчук они при себе. Неизвестный также заранее знает, что они лежат в файле синего цвета. И несмотря на феноменальную осведомленность, неизвестный злоумышленник умудряется стащить совершенно никчемный файл. Самое примечательное состоит в том, что все три синих файла содержали никчемные бумажки. Получается неразрешимое противоречие. С одной стороны, похититель прекрасно знает, что ищет, а с другой стороны, совершает нелепую ошибку и уносит бумаги, которым место в корзине для мусора.

— И вообще, я плохо представляю, как можно взять файл по ошибке. Ну и что того, что он синего цвета? На каждом ведь наклеен ярлычок с фамилией, — размышляла вслух Коменчук. — Надо сильно торопиться, чтобы схватить папку с неправильным ярлычком только потому, что она синяя.

Ранее Гуров ничего не слышал о ярлычках на файлах, поэтому после слов Анны испытал потрясение. Он попросил показать ему образцы файлов, чтобы воочию увидеть ярлычки. Людмила Жемчужникова услужливо принесла несколько штук. Довольно крупные прямоугольники белой бумаги, на которых большими печатными буквами проставлены фамилии. Надписи сделаны жирным черным маркером, в этом нет сомнений.

Гуров краем глаза наблюдал за секретаршей. Поначалу установить виновного в краже документов представлялось задачей несложной. О цвете файла и его наличии в кейсе могли знать только двое — сама Коменчук и ее ассистентка. Маловероятно, чтобы Мила решилась проникнуть в дом посреди ночи, да еще убила свидетельницу. Даже если с большой натяжкой все перечисленное вообразить, то в качестве орудия убийства Людмила выбрала бы «старый добрый» тяжелый тупой предмет, но никак не ремень. Однако таких вот аккуратных и скромненьких тихонь зачастую в спальне ждут парни с уголовным прошлым, которые наловчились вить веревки из глупых девчонок, потерявших голову от любви к сидевшему мачо. Так что у Милы вполне мог оказаться приятель Митя, отчаянный головорез, подбивший свою «детку» на преступление. Зачем головорезу нужна папка юриста — дело десятое…

Факты безжалостно опровергли красивую гипотезу, в которой нашлось место и секретарше, и ее воображаемому мачо. Допустим, что головорез туп, как бревно, и не умеет читать, отчего схватил папку, ориентируясь только на ее цвет. Но Жемчужникову, на хрупких плечиках которой держится четкая организация документооборота на фабрике «Сладобрея», дурочкой не назовешь. Людмила наверняка