Смертельная глубина - Уилл Дин

Двадцать девять минут.

Что-то не так. Даже по сравнению с тем, как было прежде.

– Пожалуйста, откройте люк, – прошу я.

– Двадцать восемь минут, – говорит Халвор.

Мои суставы и ткани буквально кипят.

Все покалывает.

Тяжесть в груди.

Долго ты так не продержишься.

Я смотрю глубоко ему в глаза.

Не доверяй ему.

Ты знаешь, что будет дальше.

Глава 79

Двадцать пять минут.

– Дельта-пи не дает мне спать, – говорит Андре. – Не риск утонуть, замерзнуть или оторваться от корабля. Дельта-пи.

– Водолазы, проверяем ваше состояние. Осталось двадцать три минуты в барокамере. Отбой.

Я хочу выйти.

В ушах шумит.

Помню, как когда-то объясняла Стиву, что такое дельта-пи. Я сказала ему, что это разница между давлением: вода передвигается из зоны с высоким давлением в зону с низким. Я пояснила, что для многих водолазов это самый главный страх.

– Индия, – говорит Андре устало, опустив плечи. Он замолкает, чтобы продуться.

– Середина девяностых. Русский водолаз по имени Олег, здоровяк, ростом под два метра – выше меня. Он был на глубине, стоял на решетке во время прокладки трубопровода. Настоящий зверюга, один из самых волосатых мужиков, с кем я когда-либо работал, с широченными плечами. Кто-то допустил ошибку в порядке проведения работ. Суперинтендант отлучился на пять минут. Человеческий фактор. Давление было огромным.

Его передергивает от воспоминания.

– Все произошло за считаные секунды, и я этого никогда не забуду. На решетке остался только шлем Олега. Сам по себе. Все остальное перемололо и втянуло сквозь металлическую решетку.

– Клубничный джем.

– Прояви хоть каплю уважения.

Не смей шевелиться, Андре.

– Ты сам так говорил.

Он встает.

Реванш в шахматы без доски.

Он пытается заставить меня делать то, чего ему хочется.

Глава 80

Дурно.

Кажется, меня сейчас стошнит.

– Мне плохо. Нужно в мокрую камеру.

– Ответ отрицательный, – говорит суперинтендант. – Люк заблокирован. Используй пакет. Отбой.

Голова как будто сейчас взорвется, но, если я скажу об этом вслух, нас снова опустят вниз, может быть, на самую глубину, может быть, метров на пятьдесят. Я этого не вынесу. Мне нужно выйти.

Двадцать две минуты.

– Водолазы, проверьте упаковки еще раз.

Мы проверяем все четыре комплекта лекарств, максимально не сближаясь друг с другом. Повторяем, что нужно будет делать, если у одного из нас проявятся симптомы отравления, но правда в том, что нам осталось продержаться двадцать минут, а потом нами смогут заняться медики и обученные люди снаружи. Лекарства вызывают доверие и наверняка работают, но я хочу, чтобы меня отвезли прямо в Абердинский королевский госпиталь, если случится самое страшное.

– Этот пузырек, – говорит Андре напряженным голосом.

Я непонимающе смотрю на него.

– Маленький. Проверь.

Я поднимаю склянку на желтоватый свет.

На стекле трещина.

С пузырьком что-то не то.

– Эта упаковка повреждена, – говорю я. Почти кричу. – Нам срочно нужна замена. Прием.

– Подтвердите: упаковка повреждена? Прием? – спрашивает техник системы жизнеобеспечения.

Андре смотрит на меня и открывает следующий комплект. Мне кажется, что все нормально. Он достает ампулы амилнитрита и изучает их. Перчатки, шприцы и иглы.

– В этой упаковке ампулы тоже повреждены.

Он швыряет упаковку на стол.

Это случилось из-за перепада давления в медшлюзе? Или кто-то специально постарался?

Глава 81

– Не доверяй никому и ничему, – говорит Андре. У него дрожат руки, взгляд мечется по камере. – Возможно, там везде цианид внутри.

Я смотрю на упаковки с противоядием, у меня потеют ладони. Андре оставался здесь, когда я была в мокрой камере. Он мог что-нибудь сделать, повернувшись спиной к камере наблюдения.

– Босс, – говорю я, – нам нужны четыре новых комплекта. От другого поставщика, если это возможно, и за их передачей должны следить с того момента, как заберут у курьера и положат в медшлюз. Это реально?

– Так точно, – отвечает суперинтендант. – Будет сделано. Отбой.

Осталось двадцать минут.

Мы смотрим друг на друга.

– Ничем не хочешь поделиться? – спрашиваю я.

– Что?

– Сейчас самое время.

Стрелка на манометре почти подобралась к значению уровня поверхности.

– Ничем, – говорит он, скрещивая руки.

– Ничем?

Он неловко ерзает на скамье и поправляет коробки на столе, чтобы те стояли ровно.

– Я уверена, что с лекарствами все нормально, – говорю я скорее для того, чтобы успокоить себя. Поверхностное дыхание никак не облегчает мое состояние. – У нас паранойя.

– Погибли четверо из шести водолазов, – гавкает Андре сквозь сжатые зубы. – У нас есть все причины для чертовой паранойи, не думаешь?

Он встает и кричит:

– Работаем сообща, ребята. Вы должны показать себя на все сто.

Пока Андре произносит эти слова, его трясет от гнева или от страха. На его длинной шее проступает краснота. Невозможность поспать и злость.

– Ты с ними заодно? – говорит он. – Почему ты нас снимала? Почему продолжаешь погружения?

У меня падает челюсть. Я не знаю, с чего начать.

– Меньше двадцати минут, – гремит голос Халвора. – Осталось совсем чуть-чуть. Отбой.

Я понимаю, что сдираю кусочки кожи с пальцев. Защитный механизм. Когда жизнь становится слишком тяжелой или мысли чересчур донимают, я начинаю обдирать заусенцы или тонкую кожу на костяшках. Когда проводишь в барокамере месяц или около того, кожа с верхнего слоя ладоней отслаивается и сходит хлопьями – мы это называем «рука водолаза». И обдирать ее становится гораздо проще и приятнее.

– Девятнадцать минут, – говорю я.

– Четверо человек мертвы, – говорит Андре, в его хриплом голосе звучит сожаление. – А мы сидим тут и ждем чертовых часов.

– Новые упаковки уже едут к вам с курьером, – говорит суперинтендант. – Мне сказали, будут через пять минут. Отбой.

Восемнадцать минут.

Андре начинает сипеть.

– С тобой все нормально, Джо? – спрашивает суперинтендант. – Джо?

– Выживу, – говорит Андре, утирая рот рукавом.

Может быть.

А может быть, и нет.

Мой правый указательный палец начинает дергаться.

– У моего друга должен был родиться ребенок, – говорит Андре.

– Что?

Андре продолжает, не глядя на меня:

– Началась буря, и капитан баржи скомандовал покинуть корабль. Водолазы через иллюминаторы наблюдали за тем, как команда оставляет судно. Потом баржа затонула. Когда они оказались на дне, все люки выбило и водолазы утонули, включая моего друга. Их нашли с прощальными письмами на груди.

Он подходит ко мне с распахнутыми глазами.

Я отстраняюсь:

– В чем дело?

– Я не написал чертово письмо. – Он выглядит как безумец, глаза горят. – Нужно это сделать. Черт. У тебя есть бумага и ручка?

– Осталось четырнадцать минут, Андре.

– За четырнадцать минут многое может случиться, Эллен, – говорит он, почти выплевывая мое имя. – А мне нужно кое-что сказать.