Смертельная глубина - Уилл Дин

Глава 82

Осталось тринадцать минут.

Я надеваю свитер, потому что воздух в барокамере внезапно остыл к окончанию декомпрессии.

– Мне нужна бумага. – Он суетится, копошится, ищет. – Эллен? Бумага?

Я вырываю около десяти листков с обратной стороны дневника и передаю ему.

Двенадцать минут.

Мы неловко сидим друг напротив друга, так же как когда играли в шахматы, и пишем.

Я продолжаю поглядывать на люк, мечтая, что он распахнется, а потом кошусь на лист Андре.

Он пишет яростно, его рука мечется зигзагами. Он до безумия хочет выплеснуть все то, что накопилось. Я, напротив, не тороплюсь. Я пишу Стиву, так же как делала много раз прежде. Я пишу о том, что мы потеряли четверых товарищей, и о том, что я без сомнения понимаю – мои дни в баке сочтены, хочу я того или нет.

Андре переворачивает лист, смотрит на часы, потом на меня и продолжает писать. Я со своего места не могу расшифровать его почерк. Слов под углом не разобрать, и он мычит, пока пишет.

Я рассказываю Лизе и Генри, что играла в шахматы, пусть и не так хорошо, как их папа, и что журналист пытался пробраться на корабль, чтобы сфотографировать барокамеру.

Короткая передышка, чтобы понаблюдать за Андре. Он в другом мире. Поглощенный и увлеченный своим занятием так сильно, словно под столом тикающая бомба или шашка с запаленным фитилем и отсрочить конец не получится.

Убийца.

Он поднимает взгляд:

– Что?

Он помешался.

– Ничего.

– Ты что-то сказала? Что именно?

– Ничего!

Он стискивает зубы и продолжает строчить, периодически облизывая ручку, чтобы освежить чернила. Андре почти втыкает ее в бумагу.

Я пишу отдельные письма Халвору и девушке Майка, еще одно взрослой дочери Джамбо и такие же родителям Пакетика и жене Лео.

А потом я пишу записку Андре, который сидит напротив меня, но адресую ее Джо. Прикрываю текст от его глаз, на тот случай, если он посмотрит в мою сторону.

Все письма похожи по тону.

Все они начинаются с одних и тех же слов.

Мне жаль.

Глава 83

Я складываю письма и кладу на столе перед собой.

Андре заканчивает свое, подписывает росчерком внизу листа и немедленно начинает писать новое.

Я слежу за ним, стараясь не издавать ни звука. Ему нужны тишина и покой, чтобы излить мысли на бумаге. Это меньшее, что я могу сделать.

– Пять минут, – говорит техник системы жизнеобеспечения.

Андре убирает ручку и тяжело дышит, складывая листки. Он выглядит так, словно успел закончить контрольную как раз к звонку. Он написал в три раза больше меня. Скорее всего, потому что я уже примирилась с большинством своих демонов.

А он со своими еще борется.

– Нужно закрепить их на груди, – говорит Андре скрипучим голосом.

– Что?

– Тогда, что бы ни произошло, они будут знать, кто и что написал. У них останутся наши письма.

– Осталось пять минут. Четыре с половиной. Мы в порту. Мы не утонем.

– Я не собираюсь рисковать.

Он оборачивает свой торс скотчем снова и снова, чтобы закрепить письма спереди на футболке.

Я делаю то же самое. Сначала склеиваю их вместе в плотную пачку. Потом прижимаю к торсу, как раз под ребрами, и оборачиваюсь скотчем снова и снова. Это традиция, и мы ее соблюдаем.

– Предупрежу о том, что будет, когда люк откроется, – говорит суперинтендант. – Думаю, вы понимаете, что процесс будет отличаться от привычного. Вам не нужно убирать барокамеру или выносить мусор. Не сегодня.

– Выпустите нас, босс, – говорит Андре, вытягиваясь, чтобы закрепить скотч. – Откройте сейчас же.

– Так точно, очень скоро откроем. Когда это случится, вас разделят и сразу же проведут медосмотр. Медики хотят убедиться, что с вами все нормально, полиция будет наблюдать. Каждый на корабле готов действовать. За вами обоими присмотрят. Мы просим вас не забирать из барокамеры ничего, кроме надетой на вас одежды. Пожалуйста, не выносите свои несессеры или личные вещи.

– Можно мне забрать снимки? – говорю я.

Долгая пауза.

– Мне сказали, что ты должна оставить их на прежнем месте. Магниты тоже. Просто выходи в одежде и сандалиях. Это все.

Я все равно их заберу.

Не оставлю здесь.

Андре трудно дышать. Он жестом просит дать ему воды.

Я делаю это, а потом аккуратно кладу снимки в карман.

– Когда вы пройдете медосмотр, старший детектив-инспектор Макдуфф и его коллеги отвезут вас на беседу в полицию Грампиана. Он расскажет все в подробностях, когда вы выйдете на свежий воздух. Отбой.

– Две минуты, – говорит Андре, и рука, которой он указывает на часы, дрожит. Манометр показывает давление, равное тому, что снаружи. Мы ждем шипения, которое сопровождает открытие люка.

Андре, заикаясь, произносит:

– Я не знаю, что на той стороне.

Это мне знакомо. Экспедиционное бешенство наоборот. Странно, но иногда выйти наружу очень сложно.

– Все хорошо, Джо. Я с тобой.

Глава 84

Нам нужно будет переступить через тело Джамбо, чтобы поднять койки и добраться до люка наружу.

Громкое шипение.

Бурная деятельность снаружи. Шаги. Разговоры. Кажется, я слышу сирены.

Последние мгновения.

Андре подходит к телу Джамбо.

– Осталась примерно одна минута, ребята. Подготовьтесь. Отбой.

Шипение нарастает.

Иллюминаторы темнеют.

Одного из нас на выходе арестуют? От нас что-то скрыли?

– Мы должны вынести его наружу, – говорит Андре, глядя на накрытый труп. – Это наш долг.

– Ответ отрицательный, Джо. Полиция просит оставить тело в том же положении, насколько это возможно. Подтверди.

– Так точно, – бормочет Андре.

– Еще чуть-чуть, – шепчу я.

– Зал вылета, – говорит Андре немного невнятно. – Заканчивается посадка.

Он всегда так говорит, когда люк должен вот-вот распахнуться.

Звук шипения меняет тон.

Словно становится глубже.

– Не подпускайте к нам журналистов, – говорит Андре.

Никто не отвечает.

Вибрация.

Пульс стучит в ушах. Колет и царапает. Челюсть начинает болеть, и я чувствую жуткую боль в глазах.

Люк открывается.

Глава 85

Я переступаю через Джамбо и помогаю поднять койку. Первая в очереди. Снаружи нас ждет десяток человек. Я вижу Гонсалес. С ней еще трое медиков, с тонометрами и другими приборами наготове. Она выглядит напряженной. Тревожной.

Я хватаюсь за поручень над люком и выскальзываю.

– Ты в норме? – спрашивает Халвор, у него удивленное или непонимающее выражение лица.

Я киваю:

– Теперь да.

Мой голос начинает становиться нормальным.

Настроение на палубе меняется. Люди торопятся к люку, толкают меня в сторону, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Андре оседает. Он медленно опускается на пол внутри барокамеры,