Смертельная глубина - Уилл Дин

чтобы держаться и чтобы мои мысли оставались именно мыслями. Возможно, я адаптировалась и изменилась таким образом, что нормально спать теперь могу только под сильнейшим давлением. Мне нужно ощущать его – со всех сторон, словно утяжеленное одеяло, – чтобы мой расщепленный рассудок успокоился.

Я провела бессчетное число часов на допросах. В полиции, страдая от воспоминаний о кратком пребывании в оклахомской окружной тюрьме, а потом в инспекции по безопасности и, наконец, на встречах с представителями компании. Мы просматривали записи, включая те, что были на моей камере. Мне сказали, что теперь другие ребята на насыщении, те, кто работает далеко, в Бразилии и Малайзии, просят, чтобы перед погружением барокамеру обыскивали со служебными собаками и заодно оснащали ее антидотными комплектами и камерами наблюдения с большим охватом. Кто-то даже хочет, чтобы койки тоже попадали в объектив.

Я рада, что у случившегося есть хоть какие-то хорошие последствия.

Какой-то прогресс.

Не буду лгать, мысли приходят и уходят. Я развешивала постиранное белье на веревке в саду и вдруг резко вспомнила, как два года назад купила шесть таблеток цианида, вернувшись с погружения после смерти моих родных. Это были мои самые темные, самые тяжелые дни. «Вспомнила» – неверное слово. Это навязчивое и очевидно ложное воспоминание. Не знаю, покупала ли я их для пьяного водителя, его родных или себя.

Потом несколько дней все было нормально – и вдруг в мыслях возникла картинка: я вожусь с парой очков той же марки и модели, какие носил Андре, используя инструменты Стива для ремонта часов, выпиливая в них полости и ломая четыре штуки подряд, прежде чем взяться за новые. Этого, конечно, никогда не было. В латексных перчатках и маске я осторожно помещала таблетки в полости. По три с каждой стороны. Пузырьковый мозг.

«Слишком долго ты просидела в баке, – сказал бы Халвор. – Пора подниматься в мир».

Когда я встретилась с женой Спока, чтобы выпить кофе в сетевом отеле неподалеку от Лидса, меня вдруг посетила идея подсыпать ей что-нибудь в чашку. Конечно, я сразу же ее прогнала. Слишком большой стресс. Она была абсолютно измотана, бедная женщина, и злилась на Андре за то, что он отнял у нее любимого человека. Я отлично знаю, что она чувствует. Когда у тебя вот так резко забирают партнера, жизнь меняется в мгновение ока. Мне, слава богу, больше не снится тело на пляже. Хоть какое-то облегчение. Я больше не вижу того, как мои руки копают землю и находят бледный раздувшийся труп – только для того, чтобы понять, что он принадлежит мне самой. Но прошлой ночью, пока я пыталась заснуть, мне вдруг привиделось, что я подсыпала что-то в воду Андре перед тем, как выйти из барокамеры. Я надеюсь, что, когда перееду, эти мысли меня покинут. Мне срочно нужно отсюда уехать.

Телефон издает сигнал.

Сообщение от Джилли.

Буду у тебя через 20 минут. Я нашла фотографии, которые ты просила. По дороге захвачу пиццу. И ВИНО. Целую.

Может, на самом деле Халвор и прав. Может, мне пора сменить карьерный вектор?

Да, пора.

У меня полно дел.

Андре сам так поступил, и мы, возможно, никогда не поймем, как и почему, сколько бы расследований ни проводилось. Возможно, пришло время услышать совет Халвора и уйти с насыщения. Начать наблюдать за водолазами вместо того, чтобы быть одной из них. Я думаю, что, наверное, готова к этому. Следить за ними двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю – в барокамере, в колоколе, в воде. Управлять камерами и микрофонами, давать им команды. Обосноваться в пункте управления и отслеживать любое действие и перемены давления.

Заботиться о водолазах – чтобы ничего подобного больше никогда не произошло.

Мое письмо Стиву

Прости за все, что тебе пришлось пережить.

Осталось совсем недолго.

Люк скоро откроется. Все они откроются.

Я скучаю по вам троим так сильно, что это не передать словами. Но вы поддерживали меня здесь. Без вас я бы не выжила.

Что будет теперь? Я не знаю. Вопросы и допросы, разбирательства и отчеты. Я знаю, что должна помочь семьям всем, чем смогу. Это меньшее, что я могла бы сделать. Если у них будут вопросы ко мне, я отвечу. Я помню эти темные дни. Родным будут нужны подробности. И я подарю им их.

А еще я знаю, что вернусь в море, если это будет возможно. Мне это нужно. Чтобы жить дальше, мне требуется вакуум, который дарит это место. Покой, тишина – и возможность отдалиться от своих мыслей и демонов. Если вы трое на небесах, то дно морское на самом деле единственное место, где я могу быть близка к вам.

Я скучаю по вам сильнее, чем можно выразить словами.

Все, что я делала, было ради вас.

Поцелуй их обоих за меня перед сном.

Люблю, Э.

Письма Андре

(написаны в трех экземплярах)

Она могла бы умереть попозже,

Тогда бы время было у меня

Для этой вести. – Завтра, завтра, завтра…

День ото дня влачится мелким шагом

Вплоть до последней буквы в книге жизни.

И все «вчера» лишь освещали путь

Туда, где прах. Так догорай, огарок!

Жизнь – только тень минутная; фигляр,

Свой краткий час шумящий на помосте,

Чтобы навек затихнуть; это – сказка

В устах глупца, где много звонких фраз,

Но смысла нет[6].

Будь зол и смел и не страшись препон[7].

Жалеть не о чем, ребята.

Добро и зло – один обман[8].

Чем быстрее, тем лучше.

Все в мире обесценено, все вздор[9].

Мы смеемся над всем.

Что сделано, то сделано[10].

Что есть, то есть.

«Дип Топаз»

Список членов экипажа

Марк Бейтман – Старший помощник капитана

Виктория Робак – Моторист

Кэролин Скуман – Кок

Марк Вент – Судовой архитектор

Стивен Элрик – Второй помощник капитана

Марк Хэтфилд – Моторист

Мелисса Кокс – Матрос первого класса

Лейтон Кернс – Судовой архитектор

Эмма Килнер – Второй помощник капитана