Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

в этом году отвезти к тетушке Гонории или еще куда-нибудь. Но я совсем другое дело, хоть и тоже мужчина. Я не вынашиваю планов поправить свое финансовое положение за счет невинного доверчивого создания. Я чист душой и сердцем и искренне желаю помочь, и поэтому организм Джулии, впервые столкнувшись с достойным мужчиной, возможно, даже к собственному изумлению, не стал посылать ей свой настойчивый защитный сигнал.

Весна, тем временем, разгоралась не на шутку, снег уже весь сошел, а Джулия, сколько бы я во время наших разговоров ни подводил ее осторожно к вопросу свиста, продолжала настойчиво не жаловаться на него. Даже намека не было, то есть по этой части ее все устраивало. Я даже пробовал насвистывать невзначай в ее присутствии – никакой реакции, тем более нервной. Предложение послушать соловья или пищух не вызывало ни криков, ни рыданий, Джулия только мило пожимала плечами и улыбалась. По ее виду никак нельзя было сказать, что она не высыпается, уши ее тоже не выглядели в моем понимании поникшими и просвистанными донельзя. Я рассуждал так. Если она увлечется мною, и я поневоле стану ее очередным ухажером, ни чуть не лучше тех, что были, но при этом она так и не начнет жаловаться на свист, это станет доказательством, что поклонники вовсе не причем, и что моя теория неверна. Правда, этого не одобрит Элен, ведь я обещал ей не вступать в послужной список сестры. Но можно добиться того же результата, поступив наоборот. Если я буду соблюдать осторожность, чтобы у Джулии не возникли нежные чувства ко мне, а свист в ней, тем не менее, возникнет, это тоже будет подтверждением того же вывода, только с обратной стороны. Я не знал, какую тактику избрать, так как не представлял себе, что проще и надежнее – влюбить в себя Джулию до беспамятства, но без свиста, или вызвать в ней единственное чувство или ощущение – свист, пустой и равнодушный, не одухотворенный любовью ко мне.

К внезапному повороту событий привел мой совершенно случайный разговор с хозяином гостиницы, в которой я остановился. Он сам затеял его, признав, что угадал во мне врача. Я был польщен, но не надолго, ибо полагал, что тому способствовал мой вид. Соответствующий, то есть такой, какой производят настоящие психиатры. Но он признался, что, убирая мою комнату в мое отсутствие, не удержался и заглянул в оставленный на столе справочник. Я простил ему его невинное любопытство, тем более, что он, проявляя его во все стороны, воздал мне за мою покладистость ценной информацией. Осенью, зимой и весной – то есть в то время, когда парк Сток-Морана лишен листвы и от того хорошо просматривается, хозяин «Короны» не отказывает себе в удовольствии то ли наблюдать, то ли подглядывать за своими соседями. Он предпочитает называть это все же наблюдением, поскольку подглядывает, не покидая собственной гостиницы через одно из окон, к тому же без применения усиливающей оптики, то есть пялится вполне дозволенным законом способом. Чтобы убедиться, я последовал его примеру и в его присутствии взглянул через то же самое окно в сторону Сток-Морана. Действительно, при наличии хорошего зрения такой обзор давал вполне неплохие результаты, чем мистер Сэйлз и пользовался на протяжении нескольких лет. Он поведал, что я далеко не первый доктор, посетивший дом Ройлотта. С Джулией на протяжении уже нескольких лет в точно таком же неспешном размеренном стиле, как и я прогуливались по парку точно такие же серьезные специалисты. Некоторые из них не выпускали из рук чемоданчика с инструментами, чтобы мистеру Сэйлзу было проще их распознать. Он бы еще, быть может, сомневался, если бы во главе этой вереницы не стоял доктор Меннинг из Летерхэда, которого он прекрасно знает. Женатый, добавил мистер Сэйлз, едва я только заикнулся насчет все тех же ухажеров. С него все началось. И все никак не закончится, раз я здесь. Никто из врачей, как видно, не сумел помочь Джулии Стоунер.

Но самое интересное заключалось в другом. Оказывается, с недавних пор к Джулии стал приезжать некий джентльмен совсем иного рода. При всем моем неоднозначном отношении к хозяину «Короны» я позволил ему втянуть меня в дискуссию и мы, несмотря на разницу в наших взглядах и вкусах, пришли к заключению, что при том допущении, что мисс Джулию из мужчин могут посещать лишь женихи и врачи, этот джентльмен в куда большей степени соответствовал первой категории.

– Уж больно он не походил на врача, не то что вы, сэр, – решил убедить меня путем от обратного хозяин.

Кроме того, как заметил он не без ехидства, слишком долго оставлять мисс Джулию наедине с гостем доктор Ройлотт и мисс Элен себе не позволяли. Постоянно к прогуливающейся паре присоединялась та или иная фигура.

– Доктору мешать делать свое дело не стали бы, верно, сэр? – ухмыльнулся он. – Как не мешают вам. Я заметил, сэр, что вы подолгу гуляете с мисс Джулией, и вам никто не мешает. То-то же!

Дальнейшие мои расспросы подтвердили догадку. Доктор Ройлотт постучал в мою дверь очень скоро после начала таких визитов. Или, иначе говоря, он сделал это сразу же, как только визиты эти приобрели постоянный характер, несмотря на все усилия «присоединяющихся фигур» присоединяться как можно чаще к пытающейся уединиться парочке. Сделал, не заботясь о том, в какой фазе пребывает Джулия, и как это отразится на моей работе.

Эх, если бы всякая информация привносила только ясность! Тогда Сократ произнес бы что-нибудь вроде «Я знаю, что сегодня ничего не знаю… ничего, по сравнению с завтра. А послезавтра ближе к концу дня буду знать еще больше!» Сведения хозяина «Короны» конечно же многое расставили по местам, так, например, стало понятно нетерпение Ройлотта, но в чем-то добавили путаницы. Почему доктора в таком количестве сменяли друг друга, разве нельзя было обойтись одним? Удалось ли хотя бы одному из них застать Джулию не просто возле скамейки, а именно на одной ноге или корчащей рожи из-за дерева?

Но главное, потерпела фиаско моя оригинальная версия об аллергическом синдроме, которой я надеялся внести свой вклад в психиатрию. Ибо, как выяснилось, ухажер имелся, а свиста по-прежнему не было. К досаде примешивалось какое-то новое чувство. Такого прежде не было, но к ухажеру Джулии я вдруг испытал необъяснимую неприязнь, хотя не имел ни малейшего представления, что это за человек. Первым делом следовало взять себя в руки. Пока я не получу подтверждений насчет его намерений, остается риск, что внимание мое увлеклось ложным следом.

Пока я размышлял о том, как подтолкнуть Элен к разговору об этом, она, как выяснилось, тоже после долгих размышлений, сама завела его. Она призналась мне, что мои слова о том, что возможно они с отчимом в опасениях за Джулию заходят слишком далеко, не выходят у нее из головы. Придя к мысли, что я, быть может, прав, она решила мне кое в чем признаться, а заодно попросить помощи.

– Речь пойдет об одном человеке, – сказала Элен. – Он настойчиво ухаживает за Джулией, но при том выгодно отличается от ее прежних увлечений. Это отставной майор флота, он приезжал к нам незадолго до вашего появления. И все же я не могу отделаться от некоторого беспокойства.

– Что же вас тревожит?

– То, как он уклончиво отреагировал на мою попытку поговорить о нем и о Джулии начистоту. Очевидно же, что он не может не замечать ее странностей, как видим их мы с вами, но почему-то его это не останавливает. Лучше бы он откликнулся со всей откровенностью. Но вместо этого он сделал вид, будто проблемы не существует вовсе.

– Возможно, он не доверяет вам точно так же, как вы ему.

– Воспринимает нас деспотами, спутавшими Джулию по рукам и ногам? – усмехнулась Элен. – Да, это возможно. По всей вероятности, ему тоже видится корысть, только с обратной стороны. Мол, здесь ее удерживают, чтобы удержать деньги. Что ж, в этой ситуации мне остается только сожалеть о том, что между нами не возникло понимания. Но я не могу позволить себе ошибиться. Просто не имею права. Если я