Что скрывает прилив - Сара Крауч

демонстрируя им обложку и указывая пальцем на свисающую с дерева петлю. – Роман о женщине, убитой в результате преступления, которое должно было сойти за самоубийство. Преступления, в котором решающую роль сыграл прилив. Преступления, которое ужасно похоже на убийство Эрин Лэндри. «Прилив», дамы и господа, провалился в продажах, поскольку один критик в своей рецензии счел преступление неправдоподобным.

В комнате повисла напряженная тишина, а прокурор между тем неторопливо совершал круг по залу: обошел стол, прошелся перед свидетелем и судьей. Элайджа ощутил легкие дуновения от лопастей вентилятора, висевшего под потолком, и на долю секунды ему захотелось сбежать: вскочить и вылететь через заднюю дверь, бежать изо всех сил, пока он не окажется на свободе – или пока пуля не чиркнет его по затылку. Что угодно, только бы выбраться из этой духотищи, подальше от сотен сверливших его укоризненных глаз.

Обвинитель положил книгу на стол и подошел к свидетелю.

– Еще один вопрос, шериф Годбаут. Когда вы приехали к Элайдже и он велел вам получить ордер, прежде чем его арестовать, что вы ответили?

– Дал ему наказ сидеть дома. Никуда не уходить.

– А когда вернулись с ордером?

– Он исчез. Я разыскал его в резервации, в доме его подружки.

– Он пытался сбежать?

– Да.

– А по пути к его дому вы обнаружили транспортное средство, спрятанное неподалеку среди деревьев. Белый БМВ. Сомнения вряд ли возникнут, но для протокола спрошу: кому принадлежал этот автомобиль?

– Он принадлежал Эрин Лэндри.

По залу снова пополз шепоток, и Элайджа закрыл глаза, мечтая, чтобы сегодняшний день закончился. Сидеть взаперти в одиночной камере было невыносимо, но куда хуже было слушать, как этот расфуфыренный незнакомец внушает сотне человек, что он – хладнокровный убийца.

Обвинитель повернулся в сторону присяжных, поднял ладонь и стал загибать пальцы.

– Что мы имеем? Кровь подсудимого, обнаруженная на обуви; метод убийства, знакомый ему не понаслышке; доступ к озеру, машина жертвы, найденная неподалеку от места преступления, и вдобавок – попытка скрыться от ареста. Есть у меня еще один кусочек этой головоломки, но я, пожалуй, приберегу его для следующего свидетеля. Спасибо, шериф, вопросов больше нет.

Возвращаясь к столу, обвинитель кивнул Сэмюэлу Миллсу.

– Задавайте вопросы.

Сэмюэл медленно встал. Элайджа посмотрел на него. О чем он хочет спросить шерифа? Каким образом рассчитывает склонить присяжных на их сторону? Положение выглядело безнадежным – потому что так спланировала Эрин. На него поставили клеймо. Сэмюэл мог, конечно, попросить шерифа повторить то же, что он рассказал обвинителю, в очередной раз объяснить, что Эрин покончила с собой, но чем больше они твердили об этой версии, тем сложнее было в нее поверить. Сэмюэл, судя по всему, разделял его настрой – он кашлянул и сел на место.

– Вопросов нет.

– Итак, вопросов нет, – повторил обвинитель, снова встал и вышел из-за стола. – Да уж, неплохая у меня выходит зарядка, – сказал он, и в конце зала послышались смешки. – Обвинение вызывает Фрэнка Гибсона.

Элайджа наклонился к Сэмюэлу и еле слышно прошептал:

– Сейчас нас заклюют.

– Не теряй надежды, сынок, – прошептал в ответ Сэмюэл. – Не все потеряно.

Толстячок в белой куртке, которая была ему заметно мала, вышел вперед. Лицо его показалось Элайдже смутно знакомым, но он не мог припомнить, где его видел.

– Мистер Гибсон, пожалуйста, расскажите суду, чем вы занимаетесь?

– Я работаю охранником в гавани, где стоят дорогие яхты, сижу в будке, проверяю пропуска.

Обвинитель кивнул.

– Я понимаю, что перед вами мелькают сотни людей, но лицо Эрин Лэндри забыть нелегко, правда, Фрэнк?

Фрэнк кивнул, и какая-то женщина, сидевшая на галерее, кашлянула. Увидев на пальце Фрэнка обручальное кольцо, Элайджа задумался, не присутствует ли в зале его жена.

– А сейчас, Фрэнк, я попрошу вас подумать. Вспомните события прошлого лета. Утро десятого июля. Эрин Лэндри вышла в море. Перемолвилась ли она с вами, проходя будку?

Фрэнк кивнул.

– Что она сказала? – продолжал обвинитель.

– Ну пожелала доброго утра, чудесный, говорит, денек, так и тянет выйти в море. Еще сказала, что позвала Элайджу прокатиться, и попросила показать ему дорогу, когда я его увижу.

– И вы видели мистера Лита в то утро?

– Да, сэр.

– Совершенно верно. Потому что тем утром Эрин Лэндри и вправду каталась с Элайджей Литом на лодке. А когда они вернулись на причал, произошло еще кое-что. Скажете нам, что именно?

– Между ними была ссора.

– Фрэнк, прошу вас, расскажите поподробнее. О чем спорили доктор Лэндри и подсудимый?

– Ну они стояли на палубе. Я услышал крики, гляжу из окошка и вижу, как Эрин выворачивается. Элайджа схватил ее за запястье, но она вырвалась и стала кричать, что позвонит копам, если он еще раз ее тронет. Я уже хотел спуститься и дать ему хорошую взбучку, но тут он выскочил из лодки и ушел. Протопал мимо, вид у него был довольно-таки сердитый.

Обвинитель обернулся к присяжным и поднял указательный палец вверх.

– Глядите, друзья. Вот он – недостающий элемент головоломки. Агрессия. Между Эрин Лэндри и Элайджей Литом произошла прилюдная ссора, во время которой он допустил насилие. Насилие по отношению к женщине. По отношению к существу слабее его. Мы с вами знаем: если насилие происходит прилюдно, то за закрытыми дверями, как правило, творятся более страшные вещи. Подводя итог сегодняшнему заседанию, я произнесу лишь два слова, и пускай они заставят вас призадуматься; слова, которые нередко всплывают в подобных процессах.

Обвинитель повернулся к присяжным спиной и впервые посмотрел Элайдже прямо в глаза.

– Обострение отношений.

42

10 февраля 1994 года

Заслышав шаги в коридоре, Элайджа сел. В окошко под потолком струился забрезживший рассвет. Примерно в это время Джим обычно приносил ему овсянку и банан. Элайджа вскочил, но из-за угла появился шериф с подносом в руках.

– Спасибо, – сухо сказал Элайджа, когда Джим поставил поднос. Тот кивнул, но уходить не спешил, глядя, как Элайджа кладет завтрак на постель и садится рядом.

– Вы что-то хотели? – спросил он.

Шериф стоял, уперев руки в боки, и молчал.

– Да вот пришел узнать, как ты. Держишься?

Элайджа не посмотрел на него и принялся чистить банан.

– Вам-то какое дело? Вы ведь думаете, это я ее убил.

– Решать, виновен ты или нет, – работа присяжных, не моя.

– Ну спасибо, – огрызнулся Элайджа. – Вы обшарили мой дом, арестовали меня на глазах у моей девушки, упрятали в тюрьму, а теперь пришли посочувствовать тому, что моя судьба оказалась в руках двенадцати человек, которым абсолютно плевать, сдохну я или буду жить?

– Я просто делаю свою работу, Элайджа.

Голос у него