Что скрывает прилив - Сара Крауч

– Понимаю. Вам в этой игре отведена своя роль, и вы играете ее так, как она и рассчитывала. Я не могу вас винить.

Шериф облокотился на дверь и снял шляпу.

– Видит бог, я уже не знаю, кому верить. Голова идет кругом. Снова пытаюсь отчетливо представить картину того, что случилось той ночью, но больше не могу ее разглядеть.

Овсянка почти остыла, но сейчас завтрак заботил Элайджу меньше всего. У шерифа появились сомнения в его виновности – значит ли это, что и другие начинают сомневаться?

– Что вы хотите сказать? – спросил Элайджа.

Шериф с отсутствующим видом водил большим пальцем по железным прутьям.

– Я почувствовал, что с этим делом что-то нечисто, когда нашел ее сапоги в поваленном дереве. Слишком уж легкая победа. Я же знал, что найду их там. И что на них будет кровь – скорее всего, твоя, – тоже знал. Лучшего места для улики и придумать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебя поймали.

Элайджа не сводил взгляда с лица шерифа, пока тот делился с ним своими соображениями.

– А как насчет варианта, что Эрин все подстроила? Вы до сих пор находите его маловероятным, да?

Джим прикрыл глаза.

– Не знаю я. Пожалуй, такой вариант маловероятен, но и версия обвинения не лучше. А никакое другое объяснение мне в голову не приходит.

Шериф открыл глаза и устремил на Элайджу пристальный взгляд, словно надеялся забраться ему в голову и найти ответы на волнующие вопросы.

– Суть в том, что ты для такого слишком умен.

Они смотрели друг на друга долгую минуту, каждый силился разглядеть правду в глазах другого: светло-зеленые глаза на морщинистом лице стража порядка, стоявшего у дверей, ярко-голубые глаза на молодом лице узника, сидевшего на койке.

– Я не дурак, – тихо сказал Элайджа. – Я не говорю, что я умнее Эрин, но я уверен, что где-то она оступилась. Не знаю, получится ли у меня это доказать, прежде чем делом займутся присяжные.

Шериф не попросил его разъяснить, и Элайджа умолк. По закону они вообще не имели права обсуждать процесс.

– Поешь пока, – нарушил тишину Джим. – Приду за тобой через полчаса.

Элайджа в задумчивости ел холодную овсянку с бананом. Вычерпал ложкой остатки каши, уставился в пустую тарелку, ощущая сухость во рту. Он в последний раз ест перед тем, как ему вынесут обвинительный приговор? Если Наките не удастся отыскать человека, который способен доказать невиновность Элайджи, значит, после того как суд выслушает последних свидетелей, все их усилия пойдут коту под хвост.

Шериф вернулся и отпер дверь. К изумлению Элайджи, его вывели на улицу без наручников. Перед зданием суда собралось еще больше народу, на фоне закутанных в теплую одежду людей чернели громоздкие объективы камер и микрофоны. Улицу наводнили съехавшиеся со всего штата белые и красные новостные фургоны. Информация о деле просочилась в прессу, и десятки журналистов, желающих осветить последний день судебного заседания, протискивались вперед, выкрикивая вопросы и тыча в Элайджу микрофонами.

– Элайджа, почему вы не закопали тело?

– Мистер Лит, вы рассчитываете на оправдательный приговор?

– Как вы относитесь к тому, что на фоне судебного процесса «Прилив» снова поступил в продажу?

Элайджа повернулся к журналистке, которая старательно совала ему в лицо микрофон, и растерянно на нее уставился. В его беспросветном отчаянии мелькнул луч надежды, но прежде чем он успел сказать хоть что-то, шериф потянул его к зданию суда.

– Отвяжитесь, – приказал им шериф, вытянув руку, чтобы Элайджа мог спокойно подняться по лестнице. – Ему нечего вам сказать. Расходитесь по домам.

– Спасибо, – выдохнул Элайджа, когда двери за ними захлопнулись.

Джим помедлил, и Элайдже показалось, что он хочет что-то сказать, но тот едва заметным кивком указал ему на скамью, и Элайджа направился к ней.

– Удачи, – через мгновение крикнул ему вслед шериф.

Возле стола, поглощенные разговором, стояли Сэмюэл с Накитой. Судя по выражению их лиц, поиски Накиты не увенчались успехом.

– Не вышло? – спросил Элайджа, садясь рядом.

– Я все больше склоняюсь к мысли, что она нашла его не в Сиэтле, – сказала Накита. – Если Эрин заранее все спланировала, то наверняка догадалась, что мы попытаемся его вычислить. Это единственное слабое место во всем плане – вот она и постаралась спрятать концы в воду.

Элайджа занял свое место, сложил руки на столе. Сиэтл был сродни лабиринту, в котором немудрено заблудиться в процессе поисков. Этого Эрин и добивалась: чтобы они теряли драгоценное время, прочесывая улицы, полагая, что эту часть плана она осуществила в Сиэтле. А между тем миг, когда ему вынесут обвинительный приговор, стремительно приближался.

Вдруг его осенило, и он повернулся к Наките и Сэмюэлу.

– Поезжай в Яколт, – сказал он.

– В Яколт? – фыркнула Накита.

Яколт, городок с населением меньше тысячи человек, находился к северу от резервации. Элайджа проезжал его по пути в роскошный ресторан, где они ужинали с Накитой, когда она призналась ему, что винит Эрин в смерти бабушки. Он попытался воскресить в памяти вид невзрачного городка, но не мог припомнить, имелась ли там церковь, почта или на худой конец светофор. Однако Яколт был единственным городком поблизости от Пойнт-Орчардс и идеально подходил для того, чтобы Эрин смогла довести свою месть до конца.

– Согласен, шансов мало. Но ты уже два дня мотаешься по Сиэтлу. Сдается мне, этого она и хотела.

Накита глянула на отца, тот кивнул.

– Попытаться стоит.

Накита схватила сумочку и без лишних слов покинула зал; на нее была вся надежда.

– Всем встать, – провозгласил пристав, и судья медленно прошествовал к трибуне с тем же усталым видом, что и вчера. Прожив всю жизнь в городке, где не происходило ничего интересного, он не привык к утомительным слушаниям, которые растягивались на целый день. Присяжные тоже сникли, все как-то ссутулились, под глазами залегли круги. Выходит, не один Элайджа промаялся все это время без сна.

Единственным человеком в зале, не терявшим бодрого настроя, был обвинитель. Он вскочил и оживленным голосом вызвал следующего свидетеля – помощника шерифа Джереми Хата.

Джереми уселся на место для свидетелей. Элайджа пытался поймать его взгляд, но он смотрел куда угодно, только не на скамью. Когда обвинитель поднялся, чтобы допросить свидетеля, Элайджа заметил у него под мышкой блокнот в простой зеленой обложке. Сердце сжалось – он знал, что это.

– Мистер Хат, утром одиннадцатого января вы с шерифом вошли в дом доктора Лэндри. Это так?

– Да.

– И в спальне на втором этаже вы обнаружили дневник. –